— Я не сомневался. Будешь "Мышка".
— Почему?
— Пищишь много. Бери уже что хотела, я оплачу, и пошли.
— Тебе шаурму и фри? — улыбается ласково —Я думала, ты опаздываешь.
— Опоздал уже. — вздыхаю — А ты хочешь пешком пройтись вместе с бухими сопровождающими?
Рина улыбается широко, довольная, аж слепит. Жмется ко мне животом и грудью. Отпускаю тонкую талию, делаю небольшой шаг в сторону. Лишние прикосновения не люблю. Сбрасываю входящий от Лены. Блядь. Не удобно вышло. Пишу смс, что не приеду, предлагаю перенести.
— Кто такая Лена? — рычит, внезапно, мышка.
Глава 10. Рина
Пауза, которая повисает между нами тремя тянется вязкой смолой. Так мне кажется, потому что декорации вокруг замедляются, в отличие от моего дыхания, которое становится всё более частым и поверхностным. Трое - это я, Антон, и неизвестная Лена из телефона. Лена интересуется, приедет ли он, и сообщает, что сняла номер на сутки.
— Так кто такая Лена? — повторяю свой вопрос, когда Антон оплачивает заказ и мы забираем пакет.
Антон внимательно смотрит на меня, качает головой и идет к выходу. Семеню следом, подстегиваемая чувством опасности, которое возникло в момент, когда я почувствовала на себе липкие взгляды тех троих пьянчуг. Антон увидел. Пришел. Защитил меня. Назвал милой. И теперь пусть хоть пеной брызжет, в его равнодушие я не поверю.
Сажусь в белый мерседес, брошенный посреди парковки. Антон молча заводит двигатель и трогается.
— Это твоя девушка? — продолжаю наш диалог. Пока что больше похожий на мой монолог. Но меня не смущает. Я привыкла к тому, что этого мужчину сложно разговорить.
— Может, коллега по работе? Подчиненная? Родственница?
— Просто женщина. — цедит холодно. — Прекращай допрос.
— Подруга?
— Тебя это не касается.
— Мне интересно. Тебе так сложно ответить?
Антон вздыхает и передергивает плечами. Он напряжен. Злится? Это я должна злиться. Что ещё за Лены, когда есть я?
— Лена - женщина, с которой я иногда встречаюсь.
Он говорит ровно, даже равнодушно. Это отношения он называет «иногда встречаюсь»?
— Для чего? — включаю дурочку.
В машине вкусно пахнет картошкой фри и жареным мясом. Но слюна у меня во рту собирается не от этого, а от кривой усмешки на красивых мужских губах. Я помню, что они сухие и теплые.
— В ладушки играем. Всё, как писал классик.
Хочу снова поцеловать эти губы. Так. О чем мы?
— Я не поняла. — хмурю брови.
— Для секса, Рина. — цедит холодно — Я встречаюсь с ней для секса.
— О..
Я не ревную. Я взрослая. Между нами ничего ещё не было даже. Ревностью меня крыло первые два года, а потом я поняла, что Антон мужчина и в его жизни точно будут другие женщины. До тех пор, пока я не вырасту и не стану его единственной. Вру конечно, я ревную всё время вне зависимости от умных мыслей и возраста.
— А при чем тут ладушки?
— Звук похожий.
Хмурюсь сильнее. Думаю. Медленно до меня доходит смысл. Звук игры в ладушки похож на звуки секса?
— Ооо! — прикрываю ладошкой рот и хихикаю, когда, наконец понимаю, что он имел в виду.
Меня очень смущает этот разговор, но сдаваться я не собираюсь. Набираю в легкие побольше воздуха. Пора переходить к главному.
— Я бы сыграла с тобой в ладушки. — говорю после паузы, которая снова слишком затягивается.
Антон в ответ хмыкает. Мы приехали и теперь сидим на парковке. Он не торопится выходить из машины. Значит, тоже хочет побыть со мной, верно? Верно. Темный омут карих глаз оглядывает меня снисходительно. Как любопытную зверушку.
— Ты не знаешь правила.
— А есть правила «игры в ладушки»?
— У меня есть.
— Тебе нравится Лена?
Он выглядит спокойным и задумчивым. Его настроение меняется так стремительно, словно в голове у этого мужчины есть тумблер, который переключает его, как робота. В коридоре я застала его напуганным, потом он злился, а теперь вот, как мыслитель Родена, подпирает подбородок ладонью.
— Не в том смысле, в котором ты спрашиваешь. Ты слишком романтизируешь взрослые отношения, мышка. Просто взаимоприятный перепихон. Мы можем закрыть уже эту тему? Тебя моя личная жизнь не касается.
— А я, может, хочу, чтобы касалась. И чтобы ты меня касался.
И сама замираю от того, что сказала. Ох, это я зря, да? Вот теперь снова злится. Трет густые брови. Вздыхает. Так потрясающе, что на каждое его движение у меня внутри происходит отклик. Щекочущее ощущение в солнечном сплетении, от которого тянет придвинуться ближе, мурлыкать что-то ласковое, пока не разгладятся морщинки на лбу и не расслабятся плечи.