— У меня были гости, — сообщил я Харли из бара «Зеттера», когда все-таки дозвонился ему после восьми вечера. — Утром заходил Эллис.
— Я слышал, — ответил он. — Ничего удивительного. Охота единодушно решила, что надо поставить тебя в известность.
— Меня не это волнует. Они слишком упирают на официальную историю «как мы тебя нашли». Это подозрительно.
— Джейк, господи, у тебя паранойя. Я сам говорил с тем французом.
— Что?!
— Ну, тот дурак с Магнумом. Клоке. Его привели к нам для допроса. Я все слышал. Он действительно за тобой следил. Он неделю следил за тобой в Париже.
Я отхлебнул шотландского виски. Бар был едва освещен, мягкая мебель терялась в таких же мягких тенях — тщательно воссозданная атмосфера прихоти, которую ты заслужил. Мое внимание привлекли белые икры брюнетки, которая, закинув ногу на ногу, сидела на высоком табурете у барной стойки и уныло потягивала коктейль через соломинку. Опять-таки, если бы это было кино, я подошел бы и разыграл утомленного жизнью мачо. Увы, только в кино одинокая женщина в баре означает одинокую женщину в баре и ничего больше. Эта мысль послужила еще одним мячиком для мысленного тенниса, на котором я был помешан. Каждый новый голливудский фильм — наглядный пример, в какую дыру катится Запад. Я представил свою смерть в виде одинокого каменного менгира, затерянного среди пустынного пейзажа. Ты просто идешь к нему. Просто как дыхание. Руки прижимаются к прохладному камню. Долгожданный покой.
— Зачем ему это? — наконец спросил я.
Я услышал, как щелкает малахитовая «Зиппо» и Харли нетерпеливо делает затяжку.
— Мы точно не уверены, — ответил он. — Клоке утверждает, что он — вольный охотник, и у него свои счеты к оборотням. Но в прошлом году он встречался с Жаклин Делон, так что дело может быть не так просто. Проблема в том, что он не в своем уме. Когда мы его подобрали, он был под дозой. Фаррелл сказал, в нем столько кокаина, что хватит поднять в воздух лошадь. Думаю, он и без наркотиков — конченый псих. В любом случае, мадам Делон — последний человек, который хочет смерти оборотня. Она вас очень любит, — Харли осекся. — Прости, прости. Сказал, не подумав.
— Забудь, — сказал я, допивая виски. Этикетка утверждала, что производитель — «Обан», но вкус был какой-то странный. — А как насчет агента, который следил за Клоке? Ты с ним говорил?
— Бруссар. Он уже вернулся во Францию. С ним говорил Фаррелл. Он подтвердил, что заподозрил за Клоке неладное и превысил полномочия, а когда понял, что Клоке следит за тобой, довольно робко нам об этом сообщил. Джейк, серьезно, хватит волноваться. У меня все в порядке. У нас все в порядке. Никто ничего не подозревает.
Я не стал звонить Харли из номера, опасаясь, что Эллис поставил жучка, которого я не заметил, хотя два часа после его ухода обшаривал комнату. Может, я и правда параноик. А может, просто устал тащить на себе мертвый скарб всех этих «если» и «то».
Временами я почти физически ощущаю вонь от всего того мяса и крови, которые прошли через мой желудок, вонь потрохов, которые я когда-то разорвал и проглотил. Наивность Харли напомнила мне, насколько же по-разному мы смотрим на мир.