Существует минимум дюжина дел, которые можно сделать, если жить тебе осталось пять дней. Сомневаюсь, что в их числе — посещение тюдоровских солеварен Айниго Джонса, карнарфонского Воздушного музея, заповедника Фоэль или Морского зоопарка. Однако я посвятил им целый день — то ли из-за желания поиронизировать над самим собой, то ли из-за неожиданно образовавшегося свободного времени. Я ел мороженое под моросящим дождем. Засовывал монеты в идиотский игровой автомат. Пил чай в кафе в обществе мокрых пенсионеров. Дописал несколько страниц в дневник.
Приближающемуся Проклятию было плевать на душевные драмы. Луна росла — и заставляла кипеть мою кровь. Либидо словно рехнулось. Учитывая последнее свидание с Мадлин, когда я был так близок к провалу, и дни воздержания в Корнуолле (я даже не мастурбировал), возбуждение грозило прикончить меня еще раньше Охотников. При приближении Танатоса Эрос отступает? Как бы не так. К концу второго дня я метался по комнате, уже не сдерживая рык, и не рисковал долго находиться среди людей, потому что точно привлек бы внимание полиции.
Интернет сообщил мне контакты не одного, а целых четырех карнарфорнских эскортных агентств, услугами которых я и пользовался вплоть до полуночи третьего дня, когда, проделав двести миль на такси за мой счет и сжимая сумку «Луи Вюиттон» с ночными принадлежностями, в дверь номера постучалась Мадлин. Я обещал ей плату в тройном размере и щедрый подарок на прощание. Уходить, так с шиком.
— Ну я и запыхалась, дружок, — сказал она, когда я открыл дверь. — Что ты здесь делаешь?
— Умираю. В баре есть шампанское. Выпей и ложись в постель.
— О боже. Можно я хоть пальто сначала сниму?
— Если это так необходимо. Но поспеши, пожалуйста.
Из Лондона приехала не только Мэдди. Учитывая, с какой помпой я покинул столицу, неудивительно, что за мной последовала половина ВОКСа. Я замечал агентов всюду, куда бы ни шел, хотя Грейнер и Эллис пока не показывались. Я представил, как выглядит со стороны мое разгильдяйство. Наверное, они думают, будто я готовлю самое грандиозное мошенничество в истории. Все эти прогулки и увеселения с девушками по вызову — не что иное, как отвод глаз перед феноменальным побегом. Одному богу известно, что они обо мне воображали.
— Ой, — сказала Мадлин, наткнувшись на что-то жесткое среди простыней. — Твой чертов телефон.
Был вечер четвертого дня. Мы только что проснулись. Занавески были задернуты, и в щель между ними пробивались остатки дневного света. Мадлин потребовала прибавки к обычной таксе: за ночь я трахнул ее шесть раз, оставаясь твердым, хотя это не помогло заглушить мысленный квартет страха, скуки, грусти и голода, который объединился против меня и с каждой секундой лишь набирал гипнотизирующую силу. В голове бродило шампанское, в кишках упокоилась доза кокаина, но они ничего не значили по сравнению с закипающей кровью и спазмами в мышцах. Приближалось превращение. Мое последнее Проклятие.
— Тебе пришло сообщение, видел? — спросила Мадлин. — Держи. А я пойду пописаю. Я сейчас умру…
Батарея почти села. На экране мигал значок голосовой почты. Бездушный женский голос (дальний потомок «Говорящих часов») механически произнес: «Сообщение. Получено. Вчера. В семь. Часов. Четырнадцать. Минут».
Это был Харли.
— Господи, Джейк, выслушай. Я узнал…
Больше на записи ничего не было.
Я прокрутил ее снова, как будто прекрасно не расслышал с первого раза. Запись была обрезана чисто, явно при помощи каких-то технологий. Я набрал номер Харли. Голосовая почта. Набрал снова. Голосовая почта.
В комнате стало еще немного темнее. Номер пах гостиничным ковром, шампанским и сексом. Адреналин бурлил в плечах и запястьях, раскатывался под черепом, сводил судорогой яички и колени. Я стоял, уставившись в пустоту, словно пытаясь сделать невидимыми все стены, мили, часы и людей, которые разделяли нас с Харли.
Я набрал снова.
Голосовая почта.
Из ванной появилась Мэдди. Она ополоснула лицо, почистила зубы и заколола волосы. За десять минут она возвратила себе абсолютно свежий вид. Меня всегда поражало как мало времени, требовалось ей на восстановление.
— Ты только посмотри на это, — сказала она, повернув голову и указывая на крохотный засос на юной гибкой шейке. — Настоящая отметина! Вот уж спасибо.
— Оденься, — приказал я. — Ты получишь еще тысячу, если оденешься и немедленно спустишься в ресторан. Мне нужно побыть одному.