Тэйя встала и сняла с себя простое белое платье. Другой одежды под ним не оказалось. Она повернулась к Тотлю, и сказала:
- Папочка, подойди к нам! Бояться нечего. Он всего лишь возьмёт то, что ему принадлежит.
Тотль в ужасе осознавал ситуацию, но его парализовало. Его дочь, совсем подросток, с небольшой, девичьей ещё грудью, и молочного цвета кожей стояла перед древним существом, жадно ухмыляющимся зубастым оскалом.
- Папочка, ты идёшь? - повторила девочка.
- Он, видимо, не хочет идти. Придется начинать без него. Ты готова?
- Да. - Ответила Тэйя с какой-то грустью в глазах. - Папочки никогда не было рядом, когда он был так нужен. Видимо, и теперь придется всё делать без него...
Из осклабленной пасти появился длинный красный язык. Сначала он легонько облизнул кожу между грудями, а затем вошел прямо в образовавшуюся рану. Девочка сначала ойкнула, а потом улыбнулась. Потом и вовсе закрыла глаза от наслаждения.
Через пару секунд язык вышел обратно, уже с добычей. На кончике его было сердце. Белое и кровоточащее. Проклятый с жадностью проглотил его и закрыл глаза.
- Папочка, видишь, ничего страшного не случилось! - Сказала Тэйя. - Он только... только... он...
Тотль увидел, как блекнут и закатываются её глаза. Как из них утекает жизнь, и хрупкое маленькое тельце безжизненно падает набок.
Он хотел закричать, но не смог. Только из глаз полились слёзы.
Тем временем к нему подошел Проклятый. Теперь, когда он поглотил её сердце, он выглядел как обычный человек. Черная, угольная кожа, ярко-красное переплетение вен и артерий и глаза цвета палой листвы.
- Ты понимаешь, что противиться Инерции бесполезно? Что все твои поступки бессмысленны, и всё сложится так, как будет угодно слепой безжалостной силе.
Тотль пытался что-то сказать, но ни рот, ни язык его не слушались.
- Не надо ничего говорить. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что это конец.
Тотль увидел, как к уже его груди тянется всё тот же огромный язык. Боли не было. Когда тварь насытилась, картинка начала распадаться на части, пока не осталась только темнота.
Когда он проснулся, он был усеян павшими листьями, словно одеялом. Он проспал здесь...
Месяц?
Два месяца?
Тотль не предполагал, что рассеивание силы будет стоить ему ещё и времени. Он отправился к горному ручью, вспоминая свой сон, занимавший все его мысли. Он отчаянно надеялся, что всё это - только сон, а не предупреждение.
После нескольких глотков чистой воды он проснулся окончательно, только в мозгу ещё остался неприятный привкус дурного сна.
* * *
Девочка бежала по снегу босыми ногами. Она бежала что есть сил, но ни от кого при этом не убегая. В просторном молочном платьице, совсем под цвет белесых волос, она бежала навстречу низкому зимнему солнцу. В звонкой тишине раздавался хруст снега под ногами, и частое дыхание. Девочка пересекла огромное поле и остановилась перед лесом, который пока ещё пугал её. Она перевела дыхание и сделала пару осторожных шагов, будто боясь, что лес укусит её.
Лес не кусался. И даже снег не кусал её босые ноги, не смотря на мороз. Девочка и не догадывалась, что не все могут безболезненно переносить холод.
Мама сказала ей, что она может погулять до обеда. Времени было достаточно, к тому же есть ей совершенно не хотелось.
А вот в лесу должно быть интересно. Девочка уже давно выучила все растения, деревья и животных, обитающих в этих краях. И только недавно, когда девочке исполнилось пять, мать разрешила ей гулять одной.
Только в лес она сегодня так и не пошла. Она свернула в сторону высоких гор, один из пиков которых был словно надломлен.
На равнину медленно спускался туман. Он полз с гор, и молочной пленкой скрывал всё, что попадалось ему на пути. Девочку он совершенно не пугал. Она всего лишь перестала бежать, и перешла на обычный шаг.
Туман, тянущийся густой патокой, обволакивал девочку и мешал ей разглядеть редкие деревья, и скалы впереди. Он оседал на коже и на ткани мелким бисером замерзающих капель.
Вдруг туман зашевелился, и в её сторону начала продвигаться большая серая тень. Девочка ощутила нечто большое, теплое, и дружелюбно настроенное. Она замерла на месте, ожидая, что тот, кто пришел, подойдёт сам. Она услышала мерный ход копыт, сминающих снег, и тяжелое дыхание. Мотая головой, будто рассеивая туман, перед ней оказался большой белый бизон. Грубая шкура и грустные глаза, свалявшаяся борода и массивный горб. Он встал перед девочкой и замер. Она улыбнулась, и подошла к нему вплотную, начав гладить его низко опущенную голову.
- Привет. - Сказал ей бизон. Он говорил у неё в голове, только девочку это нисколько не смутило.
- Здравствуй. - Ответила она.
- Ты выросла. - Больше отметил, нежели спросил он. - Может, ты ещё не совсем взрослая, но знаешь и понимаешь гораздо больше для своего возраста.
- Спасибо. Мама говорит, что я очень умная. А ты... знаешь меня?
- Почти пять лет назад я уже встречался с тобой. Только тогда ты была совсем маленькой.
- Ты приходил к нам с мамой в гости?
- Можно сказать и так.
- Ты ведь говоришь сам по себе, ну, то есть я не просто понимаю твой язык, а скорее, ты знаешь мой? Так?
- Всё правильно.
- И это значит, что ты - не просто бизон?
- Да.
- Так кто же ты?
- Я - это я. - Сказал Бизон. - А вот кто ты?
- Меня зовут Тэйя. - Представилась девочка. - Мама говорит, что это значит "буря".
- Мама говорит правду. Ты родилась в самую лютую, и в самую последнюю зимнюю бурю в тот год. Думаю, она ещё расскажет тебе о твоём рождении. Только я спрашивал не про имя, данное тебе.
- А про что же?
- Я спрашивал, задумывалась ли ты о том, почему тебя не трогает ни мороз, ни усталость, царапины заживают на тебе очень быстро, а меня ты почувствовала ещё до того, как я подошел к тебе?
- Мама говорит, что я просто особенная девочка.
- Я согласен с ней. Думаю, она как-нибудь обязательно всё тебе расскажет.
(Она даже не представляет насколько она особенная). Я же хотел лишь взглянуть, какая ты стала.
- И какая я стала?
- Ты стала... большая. - Сказал Бизон с шутливой интонацией. - Умная. И ты должна мне кое-что пообещать.
- Я постараюсь выполнить то, что ты попросишь.
- Хорошо. Тогда слушайся себя, насколько это возможно, и не отчаивайся. В твоей жизни будет много перемен, но ты справишься с ними. Ты ведь сильная девочка?
- Очень. Мама мне тоже так всегда говорит.
- Ну, так как? Даёшь слово?
- Да. - Сказала девочка.
- Хорошо. Это очень хорошо. А теперь мне пора идти.
- Куда?
- Обратно. - Бизон махнул головой в противоположном направлении.
Девочка повернула голову, чтобы посмотреть, куда Бизон собирается, а когда обернулась, его уже не было. Только лишь туман.
Когда она рассказала об этой встрече своей матери, та не поверила ей.
Это время Ишчель могла уверенно назвать своим самым счастливым временем в своей жизни. Она жила уже очень долго и ей было с чем сравнивать. Точнее, это было ни с чем не сравнимое время.
Девочка росла спокойной и сильной. Ишчель отдаленно понимала, что в её понимании "любви" была замешана изрядная доля инстинктов. Только из всего этого и складывалось её понятие "счастья". И одним из знаковых (и самых счастливых) моментов стал день, когда девочка в год с небольшим, впервые сказала слово "мама". Затем были первые шаги, осознание себя и обучение. Девочка была невероятно способной и с легкостью запоминала и понимала всё, до чего только дотягивалась. Ишчель иногда вглядывалась в её чёрные глаза и понимала, что в них - бездонная пропасть, жаждущая заполнения. Заполнения знанием и умениями. Так продолжалось ровно пять лет.