– Кобылятники! С лошадей не слазят, в баню никогда не ходят, отчего на них полным-полно вшей. А когда они найдут на голове вошь, то раздавят её и жуют! Тьфу!
Греки называют этот воинственный народ пачинакитами и стараются поддерживать с ним мир. Таков обычай греков – раздувать рознь среди племен, окружающих их земли. Императора Константин Багрянородный поучал сына и наследника: «Знай, что, если у росов нет мира с пачинакитами, они не могут появиться у нашего царственного града, ибо, когда росы с ладьями приходят к речным порогам и не могут миновать их иначе, чем вытащив свои ладьи из реки и переправив, неся на плечах, нападают тогда на них люди этого народа пачинакитов и легко (не могут же росы двум трудам противостоять) побеждают и устраивают резню».
Первый из днепровских порогов называется «Не спи», хотя трудно представить человека, способного заснуть под ужасный грох, издаваемый водопадом. Мало того, что в этом месте Днепр сужается втрое против его обычной ширины, так вдобавок со дна реки поднимаются скалы, которые каменной стеной преграждают путь бурному течению. Сжатая со всех сторон вода шумно низвергается с каменных уступов. Провести долбленки можно только по мелководью у самой кромки берега. По совету опытного кормчего Харальд приказал своим людям покинуть ладьи и спрятаться за камнями, держа наготове оружие и не спуская глаз с кустов, окаймлявших берег. Несколько молодых полян разделись донага и под руководством кормчего медленно проталкивали ладьи вдоль берега.
Все пороги имеют названия на славянском и на северном языках, поскольку дружины викингов издавна проходили по этим местам. Второй порог на северном языке называется «Хольмфосси», а на славянском – «Островной праг», оба названия означают одно и тоже, ибо на нашем языке «хольм» – это остров, а «фосси» – это водопад. Порог состоит из нескольких каменных островов, расположенных на некотором расстоянии друг от друга. За «Хольмфосси» следует порог «Геланди», что на северном языке означает «Тот, что звенит». На славянском языке этот порог называется «Звонец». После того как ладьи преодолели этот порог, выбившаяся из сил дружина расположилась на ночлег. Сидя у костра, кормчий предупредил Харальда:
– Звонец зело гремит и пужает, но не так лют, как следующий порог, именуемый «Ненасытен».
Асмунд Костолом кивнул головой и добавил от себя:
– Мне доводилось слышать от товарищей про водопад Аифор. Он действительно самый опасный из всех порогов.
– Ненасытен, я же толкую, – продолжал кормчий. – Ведомо ли тебе, варяг, что в этих местах принял смерть князь Святослав Игоревич? Окаянный печенег Куря велел оковать серебром череп Святослава и пил из него на пирах.
Аифор был усеян множество каменных глыб, торчавших из пенящейся воды. На камнях гнездились птицы. Харальд сразу же узнал пеликанов, прилетавших на норвежские берега. Поляне прозвали этих прожорливых птиц с огромными клювами «ненасыты», что очень подходило к названию самого порога. Пеликаны вьют гнезда на камнях и выращивают птенцов в полной безопасности, потому что ни зверю, ни человеку нет возможности добраться до птиц из-за бурной стремнины. Здесь приходится полностью разгружать ладьи и переносить их по суше. При этом следует быть начеку, чтобы не стать жертвой печенегов.
– Тут проплывали купцы. Их ограбили и убили, – заметил Асмунд, указывая на застрявшую между камнями ладью.
На берегу валялся разорванный берестяной туесок из-под мёда. Рядом уткнулся головой в камень мертвый человек со стрелой, торчащей между лопаток. Дальше по каменной россыпи белели полотняные рубахи гребцов, упавших там, где их настигли печенежские стрелы. Двое убитых, одетых гораздо богаче остальных, скрючились на берегу, и вода омывала подошвы их сафьяновых сапог. Беглый осмотр берега показал, что нападавшие также понесли потери. За одним из камней валялся мертвый печенег. Его лицо было залито кровью, перемешавшейся с мозгами из разрубленной головы.