– Ты ничего не нашел? – подозрительно спросил Асмунд Костолом.
Менахем отрицательно мотнул головой и потянулся за похлебкой. Асмунд ловко запустил руку ему за пазуху и быстро вытащил какую-то вещь.
– Клянусь башмаками Локки, он спрятал золото!
Он поднял руку и показал всем ожерелье, принесенное в дар священному дубу. Менахем бросился на Асмунда, но свеи были начеку и повалили его на землю.
– Крыса! Ты похитил дар, поднесенный духам священного дуба! Теперь они разгневаны и не будут помогать нам! За это полагается смерть! – вскричал Асмунд и повернулся к Харальду. – Каким будет твой приговор, конунг.
Харальд не собирался мстить за языческих идолов, но воровство между своими нетерпимо. Не зря он колебался, принимать в дружину разбойника или нет. Доблестного Торира Кукушки из хазарина не вышло, это было ясно.
– Убейте его и бросьте его труп на берегу, куда доходит волна! – приказал он.
Вора выволокли из грота. Послышалась возня и громкие яростные крики, прерванные тупыми ударами. Потом донесся предсмертный стон и всплеск воды. В соответствии с древним норвежским законом преступников полагалось хоронить не на кладбище, а там, «где встречаются морская волна и зеленый дерн». Когда дружинники вернулись в грот, Костолом отдал ожерелье Харальду.
– Возьми золото, ибо оно отвергнуто духами.
Харальд молча принял ожерелье. Его отнюдь не радовало возвращение драгоценности. Духи не приняли дар, иначе не удалось бы похитить дар с ветвей священного дуба. Норманн дал себе слово избавиться от опасного украшения при первом удобном случае, а пока постараться не думать о нем. Он лежал у костра и прислушивался к неторопливой беседе двух исландцев.
– Ты покинул Исландию по доброй воле? – лениво расспрашивал Халльдор.
– Не совсем, – признался Ульв. – Видишь ли, я всегда мечтал разбогатеть, но на хуторе трудно нажить большое богатство. Разве только войти в сношение с нечистой силой и получить способность одновременно находиться в нескольких местах. Тогда, конечно, можно было бы работать за троих: косить траву, загонять скот и ездить по делам – и все это за один час. Однако мне не улыбалось заключить договор с дьяволом, ибо никто из моих родичей и соседей не одобрил бы подобную сделку. Наверное, я до сих пор бы раздумывал и прикидывал, как лучше поступить, но тут меня приговорили к изгнанию из страны.
– Прибрал к рукам то, что плохо лежало?
– Ты ошибаешься! Правда, со мной был такой случай. Однажды мне довелось увидеть на пастбище резвую лошадку, и она до того мне приглянулась, что я решил на ней покататься. У меня и в мыслях не было красть её. Однако я увлекся и проскакал на лошади такое расстояние, что по одну руку оказалось три хутора. За это полагается изгнание, как если бы ты переехал на чужой лошади через перевал. К счастью, нашелся человек по имени Эйвор Рыбья Скула, великий знаток законов. Он посоветовал найти пять соседей, которые бы засвидетельствовали, что я не скрывался, а проехал мимо трех хуторов на таком близком расстоянии, что меня при свете дня мог бы видеть человек, не страдающий болезнью глаз. Его совет оказался удачным, я избежал наказания. Пришлось мне подарить Эйвору жирного барана.
– И все-так за что тебя изгнали?
– Из-за бабы, – хихикнул Ульв. – Я поцеловал замужнюю женщину. Её зовут Ингунн, она замужем за Бейниром Сильным, единственным из тех, кто жил на Стадном Холме еще при Олаве Павлине. Он действительно силен на поле битвы, но слаб на супружеском ложе. По крайней мере Ингунн жаловалась сестрам, что муж не часто балует ее плотским соитием. Поэтому я подкатил к ней и по ее поведению понял, что отказа мне не будет. На беду, нас застала старуха Торхалла по прозвищу Болтливая и разнесла по соседям, что я целовал и обнимал чужую жену. Эйвор Рыбья Скула вновь взялся уладить дело, но Бейнир и его родичи потребовали заплатить им девяносто дерюжных эйриров. Я решил, что это слишком дорогая цена за поцелуй, и согласился на изгнание, тем более что давно мечтал увидеть чужие страны. Меня предупредили, что Бейнир Сильный и его родня рвут и мечут. Наверное, Бейнир был сильно раздосадован, так как уже приготовил сундук для сукна. Он не согласился дать мне отсрочку даже на один день, а когда я спускался по тропинке к морю, шел рядом с секирой в руках. Если бы я сделал шаг в сторону, он бы получили законное право убить меня, но я не сошел с тропинки и сразу же сел на корабль, отплывавший из Исландии.