— Так нечестно. Я-то не знаю твоих эрогенных зон.
Брэм куснул ее в подбородок.
— Ты уже нашла одну из них — это мои щеки, — сообщил он и припал губами к ее рту. — Ты мысленно ласкала меня с первой же минуты нашей встречи. Я это чувствовал, и мне это льстило.
Брэм расстегнул верхнюю пуговку ее рубашки.
— О лучшей женщине я и мечтать не мог, — сказал он хрипло. Роксана почувствовала себя парализованной. Губы Брэма скользили по атласу ее грудей от соска к соску.
— Брэм, я прошу… — вырвалось у нее, но руки вместо того, чтобы отталкивать, ласкали его гладкое мускулистое тело.
— В одном я был неправ, — пробормотал Брэм, зарываясь лицом в ложбинку между ее грудей. — Ласкать тебя еще приятнее, чем наслаждаться созерцанием…
Он снова припал к ее рту, и язык его, раздвинув ее губы, проник внутрь.
Роксана порывисто прижала к себе его голову, словно боясь, что поцелуй может кончиться. Она чувствовала себя по-звериному возбужденной, тело била крупная дрожь.
— Наши губы подходят друг к другу как части одного конструктора, — пробормотал Брэм, отрываясь и нащупывая рукой эластичную ленту ее трусиков. — Мне прямо-таки не терпится довести сборку до конца.
Он шаловливо укусил ее за мочку уха.
— Я готов быть с тобой вот так хоть всю жизнь, — шепнул он.
Роксану словно ледяной водой окатило.
— Что… что ты сказал? — спросила она, моментально трезвея.
— Я всего лишь хотел сказать, что влюбился в тебя, — медленно ответил Брэм.
— Ты… ты с ума сошел?
— Нет, я в здравом уме и твердой памяти, и я люблю тебя… Роксана Мердок, — растягивая каждый слог, произнес Брэм. — И мне радостно говорить тебе это.
— Послушайте, мистер вице-президент. Вам не кажется, что влюбиться в кого бы то ни было за тридцать шесть часов знакомства — это чересчур?
Брэм несколько секунд обдумывал ее слова.
— Ты не веришь в любовь с первого взгляда? — спросил он наконец.
— Не верю.
— А сколько времени нужно, чтобы влюбиться?
— Черт возьми, дурацкий вопрос! — Роксана отпихнула его и села на матрасе, запахивая рубашку.
Брэм доверительно положил подбородок ей на плечо.
— Ты не можешь ответить?
— Не могу и не хочу.
— Это можно понимать так, что и ты меня любишь?
Роксана прикусила верхнюю губу.
— Будь честен с самим собой, Брэм, и признайся, что любовью здесь и не пахнет. — Роксана нервно передернула плечами. — Это всего лишь игра воображения. Лишенный возможности нежиться на золотом песке пляжа, омываемого синими волнами Карибского моря, ты, осознанно или неосознанно, ухватился за другое развлечение — то, что под рукой.
Брэм задумчиво поскреб подбородок.
— Ты полагаешь, что я всего лишь развлекаюсь?
— Именно. Столкнувшись с разочарованием, человек хватается за то, что подворачивается под руку первым, и называет это любовью или страстью.
— Боже, какой бред! Я прямо-таки вижу перед собой тетю Матильду.
Роксана чуть не выругалась, но в последний момент спохватилась.
— Обдумай то, что я тебе сказала, — терпеливо посоветовала она.
— Гм! Пожалуй, это все стоит обдумать.
— Обдумай. Утро вечера мудренее. Поспи, приведи в порядок мысли, и ты поймешь, что едва не стал жертвой кратковременного приступа безумия.
Брэм зевнул и улегся на свою половину.
— Может быть, ты и права. — Он снова зевнул и натянул портьеру по самые плечи.
Роксана взбила подушку и опустила на нее голову. «Конечно же права, — подумала она. — Влюбиться за два дня просто невозможно. А если и можно — хоть в это и трудно поверить — надо бороться! Мне противопоказано влюбляться в мужчин — а особенно в таких, как Брэм Тэйлор!»
Она грозно сложила руки на груди, но тело все еще ныло от ласковых прикосновений Брэма. И чем сильнее старалась она стереть эти ласки из памяти, тем живее она их воображала, и вот уже невидимые руки снова ласкали, а губы осыпали ее градом поцелуев. Ее тело жаждало любовной игры и было готово к ней, но ум оставался холоден и непреклонен.
6
Утром Роксана проснулась с тяжелым сердцем и больной головой. Настроение упало еще больше, когда радио возвестило:
— Снежный покров достиг высоты одного метра, ветер с порывами до восьмидесяти километров в час, на дорогах заносы и гололед, видимость — один-два метра, температура…
Ее раздражало, что Брэм совершенно не к месту весел, что он принес ей завтрак в постель. Ей не нравилось то, как он смотрит на нее, злила его заботливость. Его улыбка, большие голубые глаза, его красивое, гладко выбритое лицо и атлетическая фигура — все вызывало сейчас только раздражение, быть может, потому, что ночь она провела в мечтах об этом человеке.