Тревер тем временем поднялся в рабочие помещения, рассчитывая застать там Фрэнка — если, конечно, самые худшие опасения не подтвердятся, и с Рейнольдсом все в порядке, то где же еще быть этому трудоголику? Но увы, он не обнаружил ни его, ни Джошуа, вообще ни единой живой души, хотя было похоже на то, что работа велась постоянно и была прервана лишь ненадолго. Это обнадеживало. Тревер мельком взглянул на светящиеся мониторы — Фрэнк с его страстью к порядку отключил бы их, собравшись отлучиться надолго, стало быть, должен был возвратиться с минуты на минуту. Он не ошибся. Рейнольдс не просто вернулся, он ворвался в лабораторию с таким видом, словно за ним гналось полчище вышедших из‑под контроля андроидов. Треверу трудно было припомнить, когда он прежде видел его в похожем состоянии, да и было ли такое вообще. Обычно Фрэнк являл собою классический пример невозмутимой уверенности и никогда не терял самообладания. А сейчас — грязный, с исцарапанным лицом и перевязанной не первой свежести бинтом кистью, он выглядел ужасно. Но главное — его безумные глаза, выражение которых при виде Тревера сделалось вообще неописуемым.
— Что это с тобой? Похож на только что использованный ершик для чистки унитазов.
— Ты? — выдавил Фрэнк, словно лицезрел фантом.
— Да вроде, — Тревер шагнул к Рейнольдсу и крепко обнял его. — Знал бы ты, как я рад видеть твою рожу, старина.
— Мне надо выпить, — сказал Фрэнк, едва он, наконец, отпустил его. — Мне что‑то нехорошо…
— Вижу. Кто это тебя так отделал?.. Ладно, можешь пока не отвечать. Главное, ты жив. Мне ведь тоже досталось будь здоров, вообще чуть не сдох. Потом расскажу, вот вместе и разберемся, — Тревер, поддерживая Рейнольдса, заметно припадавшего на одну ногу, довел его до жилых помещений первого этажа. — У тебя ничего не сломано? По — моему, тебе нужен толковый врач.
— Обойдусь.
Фрэнк стянул с себя изорванную рубашку, продемонстрировав Треверу массу ссадин и синяков, покрывавших его атлетический торс. Тот помог ему обработать «боевые раны», стараясь не задавать вопросов в ожидании, что Фрэнки разговорится сам. Но тот молчал.
— А с рукой что у тебя? — все‑таки не выдержал Тревер.
— Джошуа, — Рейнольдс страдальчески поморщился. — У него произошел психический срыв. Набросился на меня без всякой причины, началась драка, он сбил меня с ног и раздробил кисть каблуком, а потом исчез. Я пытался найти его, но пока безуспешно.
— Когда это случилось? — у Тревера не укладывалось в голове, что такое наивное и миролюбивое создание, как Джошуа, оказалось способным проявить столь чудовищную агрессивность.
— Вчера. У него начался бред, галлюцинации, я хотел помочь ему, но он уже был неадекватен, не понимал, кто перед ним…
— Может, его нужно было просто успокоить, Фрэнки. Джошу всегда было довольно всего нескольких доброжелательных слов, но мне почему‑то кажется, что ты даже не пробовал их найти.
— Доброжелательных?!.. Посмотрел бы я на тебя, окажись ты один на один с буйным сумасшедшим, — возмутился Рейнольдс.
— Вот что я тебе скажу, старина. Джошуа — не буйный сумасшедший. Не знаю, что там у вас произошло, но вероятно, ты его просто достал. Ты и раньше обращался с ним как с умственно отсталым и без конца читал нотации, от которых даже у меня зубы сводило. Извини, конечно, но ты тоже виноват в…
— Заткнись, а? Тебя самого где носило? Два месяца ни слуху ни духу, в конце концов я решил, что ты плюнул на все и ушел, не попрощавшись. На тебя это очень похоже! Ты терпеть не можешь ни за что отвечать…
— Я едва не погиб, Фрэнк! В меня стреляли, я несколько недель мог только пластом лежать, не зная, на каком я свете вообще, и спасся чудом!
— Стреляли? Где и кто, хотел бы я знать?
— Не имею ни малейшего понятия, — развел руками Тревер. — Про себя я называл его Охотником.