— Невероятно, — сказал жрец. — Айцуко, могу ли я рассчитывать на тебя во всем, что касается этого человека? Он непостижимым образом связан с богами и является проводником их воли в гораздо большей степени, чем я сам. Но именно ему угрожает серьезная опасность, исходящая, скажем так, от противодействующих нам сил. Ты должна принять на себя ответственность за него. С Джошуа не должно произойти ничего… непоправимого, понимаешь? Мне нужно задать ему еще несколько вопросов.
— Не сейчас, — безапелляционным тоном отрезала девушка. — Разве ты не видишь, что он устал, голоден, растерян и испуган? Кем бы и чем он ни являлся, Джошуа нужно сначала успокоиться и понять, что с нами он — среди людей, относящихся к нему как к брату, а не чужаку или занятному феномену. Даже если отключилось все сразу, пропади оно пропадом, мы‑то сами должны оставаться людьми или нет?! Что до меня, Айдар, я, конечно, не допущу, чтобы с его головы хоть один волос упал, уж тут ты точно можешь на меня положиться. Пойдем со мной, Джош.
Айцуко отлично понимала, к чему клонит жрец. Он видит в Джошуа Посланца. В жизни редко происходит нечто действительно случайное. Все события непременно имеют логику, они лишь кажутся абсурдным нагромождением совершенно не связанных между собою ситуаций и происшествий. Но на самом деле все зависит от умения правильно видеть. Тем более здесь, в Чаше Богов. Даже мерзавец Фрэнк только полагал, что руководствуется лишь собственной волей, но при этом давно уже являлся орудием куда более древних и мудрых сил, которые принято называть высшими. Он создал Джошуа и доставил его на Меркурий, не предполагая, что это нужно еще кому‑то, кроме него самого. Эгоцентричные люди слишком поглощены собственными амбициями, они не умеют видеть дальше своих личных проблем, вокруг которых, по их мнению, вращается вся Галактика. Она, Айцуко, наверное, и сама такая же, ничем не лучше. Иначе почему в своем глупом маленьком сердце не находит ничего, кроме совершенно иррационального обожания, испытываемого к Джошуа, почему ей наплевать на все высокие слова и его — возможно — некую великую миссию, роль в судьбе всего племени дайонов? Хочется лишь взять Джоша за руку и увести куда‑нибудь далеко — далеко, где они будут только вдвоем. Она — не вершитель судеб Чаши, она всего только слабая недалекая женщина, в данный момент умирающая от любви. Конечно, ее воображения прежде не хватило бы придумать такое — чтобы Нерожденный оказался внешне обычным человеком, среднего роста и возраста, в котором ровным счетом ничего нет такого, что с ходу, разительно и безусловно, отличало бы его от других людей. Но вот он, здесь, перед ней и рядом с ней, и что дальше? Как он может быть связан с Шеннечами, этот землянин? А он, согласно древнему Знанию, должен быть связан с ними, если в действительности является тем, за кого принимают его Айдар… и она сама.
— Ты слышал о Шеннече, Джошуа? Сейчас Айцуко и не пыталась влезть в его мозг и что‑то из него вытянуть. Она боялась услышать ответ и получить подтверждение своей и Айдара дерзкой догадки. Лучше бы они ошиблись. Если Джош появился на свет не как все люди, это еще ничего не доказывает! Какой‑нибудь андроид с микрочипами в башке вместо мозгов тоже ведь не рожден в обычном смысле, да мало ли кто еще.
— Конечно. Шеннеч — это такое огромное существо, с которым сражался Тревер. Он пытался заставить Тревера подчиниться ему и велел коринам вставить ему в лобную кость солнечный камень, какие были и у них самих тоже, чтобы управлять им. Но Треверу удалось перехитрить Шеннеча и сбежать. А потом камень извлекли из его головы, только между бровями остался маленький шрам, — Джош на своем лбу показал, где именно. — Но почти незаметный. А потом Тревер зафрахтовал корабль, вернулся на Меркурий, уничтожил Шеннеча, взорвав его город, и добыл еще много камней. Он мне раз сто про это рассказывал. А почему ты спросила?
— Ты не знаешь, Фрэнк взял у Тревера клетки тела до или после того, как камень был извлечен?
— Клетки тела?
— Ну, для того, чтобы потом появился ты.
— Ах, это… Тревер говорил, что его как раз готовили к операции, и Фрэнк там присутствовал. Кажется, камень еще был у него в голове, когда…
Айцуко странно, тихо, мучительно застонала.
— Что с тобой? — встревожился Джош.
— Ничего! Значит, солнечный камень был… и твой Тревер тоже был немного другим тогда. Камень влиял не только на его мозг, но и на весь организм. Если же так, то ты произошел от того, другого Тревера, и несешь в себе гены не только человеческие, но и Шеннеча. Понимаешь?
— Но я никогда не думал о себе с такой точки зрения, — окончательно растерялся Джош. — Часть Шеннеча во мне? Этого просто быть не может.