Остановить зло на себе. Ею двигало то же самое стремление, что совсем недавно заставило Айцуко выступить против Фрэнка. Только Одо видела это зло иначе. С ее точки зрения, сам по себе человек не мог им быть, и она приготовилась к иному бою. Не против Фрэнка, а за него и вместе с ним — против той жестокой силы, которая сделала его тем, чем он сейчас был. Фрэнк нуждался в ней больше, чем Тревер. И гораздо больше, чем Джош, с которым Одо была знакома всего каких‑то пару часов или даже и того меньше. Тем двоим не угрожала единственная настоящая опасность внутреннего разрушения. А этот стоял на самом краю бездны. Одо вовсе не рассуждала подобным образом, на это у нее даже не хватило бы словарного запаса и способности делать столь сложные логические умозаключения. Просто она именно так чувствовала. Так учил ее прекрасный мудрый дед. Ты всегда должна быть рядом с тем, кому нужна сильнее, с тем, кому хуже всех.
Она отлично ощущала неловкую ложь Фрэнка и знала, что на самом деле он безумно ее ненавидит. От него шли волны физической опасности. Одо отчаянно хотелось бросить его и убежать к другим, «светлым» людям. Но она справилась со своей слабостью и шагнула вперед, так что теперь Фрэнк видел ее прямо перед собой на расстоянии вытянутой руки.
— Тревер ищет тебя, — сказала дайонка. — И лучше тебе с ним сейчас не встречаться.
…А вот это было точно замечено. Тревер действительно в тот момент двигался в сторону помещения, в котором оставил Фрэнка, и настроен был очень решительно. Он вслух выругался, убедившись, что его худшие опасения подтвердились. Электронный замок подвел, и его враг сумел сбежать. Тревер упрямо и методично обшаривал каждую щель с помощью примитивного древнего, но оказавшегося весьма кстати, устройства — электрического фонарика с автономным питанием. Такие штуки и прежде не раз его выручали, поэтому Тревер не напрасно всегда следил за тем, чтобы в наличии имелось достаточное количество портативных аккумуляторов. Огонь, как и оружие, пускай хотя бы нож, следует иметь при себе в любых обстоятельствах.
Длинный мощный луч метался по стенам, разрезая тьму, точно лезвием, но увы, пока бесполезно. Скорее всего, Фрэнк успел покинуть Центр, и продолжать бродить здесь бессмысленно. Рейнольдс исчез, черт бы его побрал. Хуже того, он, похоже, прихватил с собой Одо. Тревер подумал, что обещал позаботиться о ней. Так же, как несколько месяцев назад уверял Идис, что позаботится о безопасности Джоша. Кажется, он подвел всех, кого только мог, и его слова не очень‑то дорого стоят. Почему‑то размышления на сей счет угнетали его сейчас едва ли не сильнее, чем вся ситуация в целом. Торнадо, землетрясение, ионная буря невиданной мощности, нашествие взбесившихся андроидов — мелочи жизни по сравнению с ощущением того, что ты, возможно, совсем не тот, за кого так старательно себя выдаешь. Когда рушится все вокруг, это еще полбеды. С тем, что вовне, можно сразиться и даже иметь вполне реальный шанс победить, при условии, что все в порядке с самим собой.
А с ним явно было не все в порядке. Иначе Одо сейчас не оказалась бы в руках разъяренного, непредсказуемого, обезумевшего Фрэнка. Или «Фридриха», как она отчего‑то с параноидальным упрямством называла его.
Тревер привык считать себя человеком действия, совершенно не склонным к бесплодной рефлексии, обычно не мучался комплексом вины и не терзал себя прочей ерундой вроде бесконечного самокопания, перетряхивания причин и следствий своих поступков. А тем более в такой ситуации, когда сидеть, сложа руки и стеная о собственной никчемности, — самое нелепое, что только можно себе представить. Так он не найдет Одо. И не выяснит, какая неведомая дрянь вырубила электронные устройства Олабара. И Фрэнка ему не удастся остановить.
Дискета все еще была при нем. Тревер ощущал ее как некое самостоятельное живое существо, едва ли не шевелившееся в кармане, напоминая о себе. Он должен найти способ передать информацию на Землю и затребовать помощь — но как?! Ради всего святого, он даже отдаленно не представлял себе, что может для этого сделать! Так погано Тревер давно уже себя не чувствовал. Он подумал, что нынешняя ночь — одна из самых долгих в его жизни. Полная тьма снаружи, в мозгах и в душе. Проклятье.
И тут он услышал короткий, отчаянный, немедленно оборвавшийся вопль. Одо!.. Тревер, не помня себя, бросился на ее голос и почти сразу увидел маленькую дайонку. И Фрэнка, который держал ее, демонстрируя полную готовность прикончить.