Да, у Чеона имелось больше чем достаточно оснований для особенной, личной неприязни к чужакам. А сегодня к нему их явилось сразу трое, но это был не тот случай, когда маг чувствовал бы за собой право отказать им в гостеприимстве. Отчего‑то им овладело странное чувство тревоги, хотя он знал всех троих в лицо и с двумя не далее как день назад имел несчастье общаться лично. Но теперь все изменилось. Чеон пока не мог далее объяснить свои ощущения словами. Просто один из них, тот самый, который уже приходил к нему, вызывал у олабарского мага дрожь, похожую на ту, что охватывала его прежде в моменты озарения и контакта с незримыми дайонскими богами. Но ведь это был всего лишь человек с Земли, и даже не совсем «человек», а искусственно созданный организм! Да и его внешний вид мог внушать все что угодно — жалость, сочувствие, но никак не мистический страх.
Вместе с чужаками явились две дайонки, Айцуко и… Чеон уже готов был поверить, что действительно сошел с ума, потому что ничего подобного просто не могло происходить на самом деле — перед ним стояла его умершая дочь Гарсуэла, только не женщина и даже еще не девушка, а ребенок. Такой она была в восемь — девять лет, невероятно давно. Он не мог ошибиться — те же глаза и особенный, неповторимый, прихотливый изгиб губ, та же мягкая улыбка. Чеон замер и пошатнулся, беззвучно шевеля пересохшими губами, совершенно потрясенный — как могло случиться, что его потерянное дитя возвратилось к нему во плоти?! Неужели сами боги сжалились над ним, явив настоящее чудо и прислав Гарсуэлу назад? Он протянул к ней руки, чувствуя, что плачет. Девочка доверчиво шагнула к нему.
— Привет, — сказала она. — Ты же нам поможешь, правда?..
— Ты умерла… — сдавленно произнес Чеон. — И все‑таки вернулась. Как случилось, что боги отпустили тебя?
— Вот он, — девочка указала на того самого чужака, который был уже знаком Чеону, — попросил их пока не забирать меня, а мне сказал, что уходить еще рано. Поэтому я здесь. Он спас мне жизнь, а теперь сам нуждается в помощи, и ты не должен ему отказать. Хесвур говорил, что я могу к тебе обратиться, если потребуется, и ты не прогонишь меня, потому что у нас одна и та же кровь.
— Гарсуэла… да, конечно, — засуетился Чеон, с трудом заставив себя разомкнуть объятия, в которых сжимал свое вновь обретенное дитя, — я сделаю все, как надо, и постараюсь больше не ошибаться. Один раз я уже заплатил за свои промахи, я знаю, что такое терять…
— Но я не Гарсуэла, — возразила она. — Меня зовут Одо, и я внучка твоего брата, Чеон.
Он, казалось, не услышал этих слов. Не важно, какое она теперь носит имя и кем себя считает. Главное, его девочка снова с ним, и теперь уже навсегда, он не позволит ей еще раз его покинуть. А то, что человек с Земли каким‑то образом причастен к ее возвращению, вдруг показалось Чеону чем‑то совершенно естественным. В этом человеке, даже в нынешнем состоянии, были заметны отблески великой Силы. Он способен на очень многое… даже невозможное с точки зрения обычного здравого смысла!
— И еще он предупредил всех дайонов Олабара об опасности, — продолжала девочка. — Ты тоже должен был его слышать.
— Так, — подтвердил Чеон. — Я слышал.
— Но с ним что‑то произошло после того, как он…
Тревер и Айцуко не вмешивались в разговор. Похоже, Одо прекрасно справлялась, и переговоры вполне ей можно было доверить. Фрэнк вообще был занят больше собственными размышлениями, чем общей ситуацией, и тем более не пытался что‑нибудь вставить.
Чеон подошел к Джошу и несколько долгих секунд пристально смотрел на него, затем уверенно произнес:
— Этот человек просто нуждается в отдыхе и пище, с ним не случилось ничего ужасного. Просто наше тело иногда оказывается слабее, чем дух, и не выдерживает слишком близкого присутствия богов. Я сам не раз терял сознание, беседуя с ними, а однажды меня парализовало на несколько дней. Скоро все будет в порядке.