И, наконец, последний из Властелинов, при котором погибла их империя… Почему ему так не везло в делах? Почему он покончил с собой? И покончил ли он с собой?»
Сколько необъяснимых событий происходило вокруг Антония, а его мысли постоянно возвращались к Властелинам.
С ГРАЯ ТОРРЕДО ВСЕ И НАЧАЛОСЬ!
Снова и снова Антоний просматривал материалы, сортировал их, пытаясь выловить из бумажной реки то, что ему нужно. Постепенно обрывочные сведения стали складываться во что-то определенное. Но пока он только в самом начале пути.
Антоний почувствовал, что силы покидают его. Завтра, остальное завтра. А сейчас — спать!
Он ложился в кровать, хотя не знал, дадут ли уснуть призраки прошлого и настоящего.
…Потом — черное полотно. И вот кто-то разрезал его. Блеснул яркий-яркий свет сверкающих люстр. Музыка, шум, смех, веселые окрики. Увешанные бриллиантами дамы и мужчины в смокингах славили Грая, поздравляли и поздравляли «новорожденного». Сам Грай, пусть слегка поседевший и располневший, по-прежнему притягивал взоры самых пылких красавиц. Он веселился, пил, острил, чувствуя себя королем праздника и королем жизни!
Недалеко от него сидел юноша, похожий на Грая, как две капли воды. Он тоже смеялся и пил, ведь праздник касался и его, будущего ВЛАСТЕЛИНА!
Какой-то коротышка, подобострастно заглядывающий в рот Граю, припомнил известную остроту великого Гете: мол, отцовство построено на доверии. «Но в вашем случае, Властелин, сомневаться в чем-либо невозможно! Ваш красавец сын унаследовал все черты отца. Бедная мама! Что осталось от нее?»
Зал дружно захохотал. Не смеялся лишь один человек — сам Грай. Ему точно плеснули в лицо кипятком, и он задыхался от нестерпимой боли и ужаса. «Мой сын… Неужели и он?.. Нет, при чем здесь он?.. Он ничего не знает! Он не имеет к моему поступку никакого отношения…»
А гости хохотали и пили! Веселье разливалось бурной рекой…
Черное полотно сомкнулось. Больше не было никаких картин. Остальную часть ночи Антоний спал спокойно.
Глава седьмая
Таинственный профессор
Антоний проснулся довольно поздно, когда солнце уже вовсю сверкало на небосклоне. Он услышал за дверями спальни шум и голоса. Антоний этому не удивился. Ведь отныне по распоряжению Малковича кто-то из слуг обязательно ночует в поместье.
Приятные здесь люди, доброжелательные, сердечные. Особенно эта чудесная девочка Руня. Она не ходит, она бегает, когда управляющий или кто-нибудь из старших дает ей поручение. Антоний поймал себя на мысли, что хотел бы поскорее увидеть ее.
Он вышел из спальни и сразу понял: случилось нечто страшное. Лица у слуг были мрачными. Женщины плакали. Антоний тут же окликнул Малковича. Управляющий подошел, опустив голову.
— Что произошло?!
— Беда, господин Антоний. Большая беда.
— Говорите же!
— Помните Руню? Помогала поварихе и так по разным заданиям…
— Я прекрасно знаю Руню.
— Она погибла.
— Нет… — в ужасе прошептал Антоний. — Как?.. Когда?..
— Вчера.
— Малкович, скажите что это неправда… Ведь вчера…
Антоний осекся. Он хотел сказать: «Вчера я видел ее. Мы вместе ходили к черной башне». Но тут же сообразил, сколь неуместными были бы его слова. Вчера Руню видели многие.
— Нелепая смерть, господин Антоний. Девочка упала в яму, которую охотники специально вырыли для медведя. Упала и сломала себе шею.
— Руня…
— К счастью, она не мучилась… Но как ее угораздило? Почему она пошла именно на ту поляну?
Антоний сразу вспомнил вчерашний испуг девушки. «Бабушка сказала, это было предупреждение. Я чего-то не должна делать…» И страшная птица в ее сне кричала: «Не смей! Не смей! А то горько пожалеешь!»
Птица, опять проклятая птица!
— Господин Антоний, одна беда не приходит. По селению все больше и больше распространяются слухи о том, что место это проклято. Еще несколько человек собираются уехать отсюда. Двое из них работают в поместье. Они уже мне сказали, что уходят.
— Потом, Малкович, потом.
Несчастная Руня не выходила из головы Антония. «Я чего-то не должна делать…» «А если она не должна была вести меня к черной башне?»
Антоний даже похолодел от такого предположения. Выходит, девушка пострадала из-за него?
Он не мог найти себе места, бесцельно переходил из комнаты в комнату. Так он опять оказался в зале, где висели портреты Властелинов. Их застывшие глаза жадно взирали на Антония. Они опять ждали от него какого-то решения…