— Моя дочь Оливия, — сказала Ирина.
— Красавица! — Мирко первым поцеловал ей руку. А когда к руке Оливии склонился Ниэгро, девушку точно ударило током, на белых щеках запылал румянец.
— Она у вас невеста, госпожа Дубровина. Девушка — высший класс. Ей нужен достойный жених.
— Скажите тоже, — рассмеялась Ирина. — Ей только-только стукнуло восемнадцать. Пусть погодит с замужеством годок-другой. Да и жениха пока достойного не отыскалось.
— Как знать, госпожа Дубровина, как знать, — загадочно произнес Мирко.
— Да будет вам, — отмахнулась хозяйка. — А теперь к столу. К столу!
За столом разговор продолжался о разных пустяках, что еще больше озадачило Ирину. Зачем-то ведь Властелин пожаловал к ней? Он не из тех, кто приезжает без цели к малознакомым людям. Но как узнать эту цель?
А Ниэгро был мил сверх меры, говорил много, интересно, иногда завораживающе, быстро завладел всеобщим вниманием, заткнув за пояс весельчака доктора. Даже опытная в общении Ирина с любопытством слушала его и отметила про себя: «Какой все-таки неординарный человек». А Властелин постепенно, шаг за шагом, подводил обеих женщин к главной мысли.
— …За прошедшие два года после покупки акций хлебного треста я увеличил свой капитал почти на двадцать миллионов. У меня теперь есть все, кроме одного — жены.
— Для вас жениться не проблема, господин Ниэгро, — заметила Ирина. — Любая женщина…
— Нет, и еще раз нет! — перебил Властелин. — Мне надоела эта избитая фраза. Любая мне не нужна. Я долго ждал ту, кто сразу сразит сердце. И нашел!
У Оливии задрожали руки. «Неужели он говорит обо мне?!»
— Поздравляю, — сказала хозяйка. — Рада за вас.
— И знаете, где я ее встретил? На городском пляже Ария-Салема. Я не имел понятия, кто она. Просто девушка, юная и прекрасная, как роза. Скромность не позволила подойти к ней. А потом я ругал себя, думал, что потерял ее навсегда. Спасибо другу Мирко, помог отыскать ее в безбрежном людском море.
— Да вы романтик! — удивилась Ирина.
— И вот сейчас здесь, за столом, я хотел бы открыть вам ее имя. Это Оливия.
— Что? — воскликнула Дубровина. — Моя дочь?
— Теперь мое счастье в ее руках. И в ваших, кончено, тоже.
— Господин Ниэгро, повторяю: Оливия еще очень молода. Кроме того, она собиралась в университет.
— Оливия! — Ниэгро блеснул своими синими-синими глазами. — Умоляю… Я сделаю вас самой счастливой женщиной в мире.
— Нет! — ответила за дочку мать.
Оливия не выдержала пытки, не выдержала резких слов матери, вскочила, выбежала вон. Властелин понял, что его удар попал в цель. Теперь оставалось сломить сопротивление Дубровиной.
— Возможно, вас смущает моя репутация Дон-Жуана, — сказал он Ирине. — Многое преувеличено. Но если что и было… Молодость всегда имеет заблуждения.
— Властелин — настоящий мужчина, — театрально вздохнул Мирко.
— Но обещаю, — сказал Ниэгро, и глаза его опять заблестели. — Оливия будет единственной женщиной в моей жизни.
— Я вам верю. Только зачем торопиться? Узнайте друг друга, — Ирина поняла, что он нравится дочери, старалась выиграть время, в надежде ее отговорить. Что-то в этом богатом красавце ее отпугивало.
— У меня нет времени ждать! — резко бросил Ниэгро. Он поднялся, поклонился и покинул дом Дубровиной. Мирко оставалось извиниться и последовать за ним. По дороге врач попытался поговорить с Властелином:
— А почему бы действительно не подождать? Не повстречаться, не узнать друг друга?..
— У меня нет времени! — повторил Властелин.
Врач удивился, но списал слова и поведение Ниэгро на его несколько импульсивный характер и излишнюю гордость: мол, как это так, мать не сочла его предложение за великое благо!
Несколько дней Ирина с грустью наблюдала за дочерью. В отличие от подавляющего большинства своих сверстниц, готовых пойти на любой конфликт с родителями, даже убежать из дома, Оливия была иной. Скромная, уступающая воле матери, словно девушка девятнадцатого века, она обычно все переживала внутри себя. Вот и сейчас Дубровина видела, как она страдает. Не к добру приехал Властелин… Действительно, ВЛАСТЕЛИН. С его характером он быстро сломает Оливию.
Но и нет сил наблюдать за мучениями дочери! Ирина не выдержала, перед сном зашла к ней в спальню. Оливия лежала на кровати и молчала. Рядом, на столике — стопка книг. Ирина присела, сжала руку дочери: