«Что же произошло? Почему все получилось именно так?»
Она пыталась разобраться в ситуации, но путалась в собственных мыслях, как путается в лабиринте улиц человек, попавший в незнакомый город. Он разлюбил ее так неожиданно? У него появилась другая?.. Непохоже. Женщина всегда в той или иной степени чувствует соперницу.
«А может, он никогда меня не любил? Существовал лишь фонтан лжи из красивых слов?»
Но ведь были же и танец на горячем песке, и цветущий сад! Были самые прекрасные моменты на свете — моменты близости с Ниэгро.
Он охладел к ней после того, как вместо сына родилась дочь. Правда, он сделал еще одну попытку возродить прекрасное прошлое, но и та завяла, будто нежный цветок от неловкого прикосновения. Мирко сказал, она не сможет больше родить. И все! Ниэгро бросил свою Оливию, как ненужную вещь.
Глаза покраснели от бесконечных слез. Горькая истина прокралась в ее душу, унося остатки надежды. «Я больше не существую для него. Он рядом и одновременно на каком-то другом материке. Он даже не пытается что-то объяснить, изводя меня молчанием, и лишь иногда отделывается парой нелепых, ничего не значащих фраз. Что представляет моя сегодняшняя жизнь? Бесцельные прогулки по огромному дому. А когда наступает ночь, я ложусь на кровать и жду!.. Жду, что он все-таки придет».
Окружающий ее мир, с его тревогами, заботами, реальными судьбами людей давно растворился в сером тумане. Остался мир, который создала она, и где по-прежнему царил Ниэгро. Оливия жадно взирала на его портрет и молила, как божество, не бросать ее одну в холодном склепе, именуемом спальней. Она слезно оправдывалась, что не смогла подарить ему сына. Муж смотрел на нее с портрета и молчал.
Иногда она падала на кровать, заливая слезами подушку, на которой он когда-то спал, называла его разными ласковыми именами, и опять звала, звала! Потом она вскакивала, бросала ему обвинения в бесчувственности, в том, что он замуровал ее в «проклятой клетке». «Почему ты так поступаешь со мной? Ведь я еще молода. Я жажду любви, о, мой Ниэгро!»
Оливия не могла справиться со своими чувствами и страстями, ведь Властелин пробудил в ней ранее неизвестное сексуальное влечение, и теперь кровь бродила в ее жилах, как молодое вино, наполняя жаром каждую частичку плоти. Неистовое, неудовлетворенное желание вызывало в ней раздражение, злость, ярость. Она проклинала разлучницу дочь, проклинала бесконечные дела мужа, проклинала весь мир! Дошло до того, что она обвинила в своих бедах Создателя. «Я поклонилась бы аду, если бы он избавил меня от моих страданий!» — кричала Оливия.
— Приди, Ниэгро, приди ко мне этой ночью! Скажи, что говорил мне раньше!
В коридоре вдруг раздались шаги, кто-то шел к двери ее спальни. «Он! — зашептали губы Оливии. — Мой Ниэгро!»
Однако шаги растаяли, и вновь воцарилась тишина…
И, наконец, испытав всю боль, что доступна человеческому сердцу, истощив в страданиях силы, Оливия сворачивалась в изножье кровати, опять плакала, плакала, засыпая лишь под утро. Но и в коротком сне она погружалась в мир печали покинутой женщины. Как же там темно и холодно!
Она надеялась, что когда-нибудь все поменяется, прежний Ниэгро (нет, еще более страстный и желанный!) вернется к ней. Но летели месяцы, года, а в жизни Оливии ничего не менялось. Любимый человек по-прежнему был так далек, он не желал объясниться с ней, не желал освободить от оков страданий. «Неужели он не понимает, что нельзя быть заживо погребенной?»
Лицо Оливии становилось все бледнее, глаза опухли от слез, а сердце болело так, словно в нем застряли осколки зеркала.
В тот день все было обычно. Те же бесконечные страдания в золотой клетке, куда Оливию заточил бессердечный муж, те же бессмысленные прогулки по дому и по огромному саду, те же мысли — хоть чем-то занять себя. После обеда к ней подошла служанка и сказала, что ванна для госпожи готова. «Пусть будет ванна», — решила Оливия. Ей было все безразлично!
Но когда она открыла дверь ванной, ее окутал удивительный аромат — терпкий, пьянящий. Оливия скинула с себя халат из тончайшего щелка и, увидев отражение в огромном зеркале напротив, вдруг подумала: «До чего ты хороша! Какой же ты дурак, Ниэгро, что не ласкаешь эти соски, не касаешься пальцами и языком других моих прелестей!» Затем она вынула заколку, и золотистые волосы волнами рассыпались по плечам, спине, коснулись талии, потекли к бедрам. «Дурак!» — повторила Оливия, впервые почувствовав не только тоску по мужу, но и растущее раздражение к нему. Ей как будто послышался шепот Неизвестного: «Ты прекрасна и желанна, как Венера, рожденная свободной стихией. Не жди того, кто недостоин тебя. Жизнь проходит, как одно мгновение. Наступит время, когда твое лицо покроют морщины, тело станет дряблым, а от золота волос останется страшная седина. Кто тогда позарится на красавицу Оливию? Так что перестань страдать, живи в свое удовольствие, не губи в слезах лучшие годы».