— Ты куда, красотка?..
— Не желаешь прогуляться?..
— Пойдем, не пожалеешь!..
Тут же прохаживались ярко намазанные девицы в экстравагантных нарядах, которые с удовольствием выставляли напоказ свой товар: пышные груди, увесистые попки, длинные ноги, они окликали прохожих, в основном, моряков, и на лице каждой тут же появлялась зазывающая улыбка. Оливию они встретили настороженно, даже враждебно. Одна — высокая, в черном парике прямо ей бросила:
— Милочка, не катилась бы ты куда подальше! А то я тебе глазенки то выцарапаю.
Однако, когда Оливия прошла, не удостоив ее вниманием, жрицы любви успокоились, занялись привычной работой.
— Вперед! Вперед! — продолжал вести Оливию неизвестный гид. — Теперь уже недалеко.
Район дешевых кабаков с сияющими над входами красными, синими, желтыми огоньками, с искателями приключений, яркими подругами остался позади. Оливия свернула в небольшой темный переулок, шла по нему, пока не оказалась перед дверями ничем не примечательного дома.
— Тебе сюда! — сказал гид.
Оливия так верила ему, что смело постучала, а когда дверь открылась, со счастливой улыбкой шагнула в неизвестность.
Глава двенадцатая
«Наш дом полон загадок»
— …Ведите себя достойно, милая Дороти, а я пойду на урок к мисс Ядвиге. Ох, уж эта мисс Ядвига! Опять начнет заунывным голосом повторять одно и то же. Будто я глухая.
Это говорила Таис своей кукле, такой же синеглазой, как и она сама. Куклу купила бабушка Ирина. Большая-большая кукла. Когда девочке ее подарили, она была больше, чем сама Таис.
В доме, где каждый жил собственной жизнью, где царило холодное отчуждение, которое маленькая девочка ощущала особенно остро, кукла была ее единственным другом. Таис причесывала Дороти, следила за ее нарядами, вела беседы.
— Вы будете меня ждать, Дороти? Я вернусь и расскажу, что сегодня было на уроке.
Как же Таис хотела иметь настоящую подругу. Она бы отдала ей все: наряды, пирожные! Делилась бы с ней самыми сокровенными секретами. Но подруг у нее не было, страшное одиночество продолжало окружать Таис. Мать ее просто не замечала, а отец… он смотрел на нее так зло, неприятно, словно она его враг. В обычную школу она не ходила, с детьми не общалась. К ней приходили учителя, типа скучной, сухой мисс Ядвиги, проводили уроки и, чинно попрощавшись, покидали дом.
Единственной радостью для Таис была поездка к бабушке Ирине в чудесный дом на берегу Голубого Озера. Но и там над ней был постоянный контроль. Отпускали ее только с матерью, а перед поездкой отец недовольным голосом читал длинные скучные нотации:
— Ты должна вести как положено. Понятно?
— Да, — лепетала Таис.
— Играй на фортепиано, не бегай по дому, не смейся без причины. На вопрос: «Как дела?», говори: «Хорошо».
В доме у Голубого Озера Таис часто ловила печальный взгляд бабушки, а когда та спрашивала внучку, как она живет, отвечала (как и требовал отец!) — хорошо. Она не понимала, почему на глаза бабушки наворачиваются слезы, почему она плачет? Девочке и самой хотелось броситься в объятия бабушки, уткнувшись в мягкие руки, плакать, плакать. Но и этого ей «нельзя делать».
А затем, после маленького праздника у Голубого Озера, наступал самый тяжелый момент в ее жизни — возвращение домой.
В отсутствие Ниэгро Таис пробиралась на другую половину дома, где обитали слуги. Особенно девочка любила находиться в комнате у кухарки, к которой часто приходили ее дети — веселые, румяные, очень шумные. Они без конца хохотали и рассказывали о своих проделках. Однажды младший сын кухарки Роберт притащил щенка — крохотного, серого, с черным пятнышком на лбу и большими висячими ушами. Щенок покачивался на тонких ножках и беспомощно оглядывался по сторонам.
— Это тебе, — сказал Роберт. — Подарок от меня.
— Какой маленький! — воскликнула Таис. — Да он боится.
— Подожди, — решительно заявил Роберт. — Он будет самым храбрым псом на свете. Ты его так и назови: Храбрец.
— Какой же он Храбрец, — засмеялась Таис. — Он Ушастик.
Таис опустилась на колени, прижала к себе Ушастика. Песик с удовольствием облизал ей лицо.
— Признал, — закричал Роберт. — Отныне это твой друг.
— Друг! У меня тоже есть друг! — девочка готова была без конца целовать щенка. Глядя на эту сцену, кухарка чуть не разрыдалась. Ей так было жаль маленькую госпожу. Она не могла понять, почему Властелин столь суров с собственной дочерью?