— Вот тебе! — крикнул он хрипло и ликующе. — Эйнор, победа!!! — Он встал на колено и подал трофей обратно рыцарю.
— Победа! — отозвался Эйнор почти так же яростно. — Победа, Волчонок!
Это слово перекатывалось над полем снова и снова.
С начала битвы прошло не более получаса…
…От поля разило дерьмом, кровью и мокрой землёй. Гарав ехал неспешно, Хсан, в бою не участвовавший и не утомившийся, всхрапывая, обходил или переступал трупы. Его, в отличие от давно принюхавшегося хозяина, запах не мог не тревожить.
Пошёл дождь. Неспешный, холодный, осенний. Впрочем, тут, говорят, и зимой больше дожди, не снег. Гарав поёжился — скоро плащ начнёт промокать. Доехать бы поскорей до деревеньки и лечь спать.
В сторону от конского трупа порскнули два орка, только что грызшиеся то ли из-за лошадиного мяса, то ли из-за добычи… точно из-за добычи, над трупом торчала нога с золотой шпорой, а когда Гарав его объехал, то увидел, что это морэдайн в хороших доспехах. Конь, падая (в боку торчал обломок копья, прошедший, наверное, к сердцу), придавил своего хозяина — тоже, должно быть, убитого или смертельно раненного.
Гарав уже отводил взгляд, когда локоть морэдайн пошевелился, и всадник с тихим стоном сделал попытку вытащить ногу.
— Ты жив? — спросил из седла мальчишка.
— Добей, — глухо попросил морэдайн из-под шлема, украшенного крыльями чайки. — Грязные твари… бросили…
Дождь с шипением стучал по его прочной кирасе, украшенной мифрильной чеканкой кораблей и птиц.
Гарав соскочил наземь. Меч морэдайн — длинный клинок — валялся шагах в пяти. Но получить кинжалом в бедро или пах тоже не хотелось, и мальчишка наступил на правую руку морэдайн. Встал на колено и снял с него шлем.
— Тарик?!
— Гарав?!
Несколько секунд мальчишка и молодой мужчина смотрели друг на друга не отрываясь. Потом Тарик дёрнулся… и понял, как он слаб сейчас. На губах морэдайн появилась презрительная улыбка.
— Ну что ж, тебе снова повезло, мой недолгий оруженосец… — сказал он. — Я убил за свою жизнь двоих нимри, двоих проклятых «верных» и пятьдесят шесть ваших, младших прихвостней. Так что мне не стыдно будет уйти…
— А я не считал убитых мной людей, — сказал Гарав тихо. — Их намного меньше, чем у тебя, но мне стыдно за всех них. Даже за холмовиков… Неужели не было у тебя в жизни другой отрады, Тарик сын Нарду, чем считать чужие смерти?
Он отстегнул с пояса фляжку и молча напоил морэдайн, который глотал чистую воду жадно, неверяще глядя на Гарава. Потом, окуная край своего плаща в лужу, собравшуюся в каком-то валявшемся рядом щите, вытер лицо воина от засохшей пены и крови. Закончив это, Гарав встал и резко, повелительно крикнул:
— Эй, вы, твари, двое! А ну ко мне, если хотите спасти свои вшивые шкуры!
Орки — безоружные и бездоспешные, чтобы легче было драпать — несмело поднялись из-за бугорка неподалёку. Они ждали, когда человек уедет… но теперь не осмеливались ослушаться или бежать.
— Мы не хотели есть человека! — замахал лапами один из них, приседая от невыносимого ужаса, но бежать был не в силах. — Это наш командир, Тарик сын Нарду! Возьми его, таркан! Возьми, он дорогой пленный! А нас не трогай, мы хотели есть коня! Коня, не его! Нам его не нужно, тьфу, тьфу! — Орк стал плеваться, второй гримасничал — то ли от страха, то ли подтверждая, как не любит Тарика. — Морэдайн — сдохните, Ангмар, сдохни, сдохни, Ангмар! Человек, брат, брат…
— Заткнитесь, — сказал Гарав, и орки умолкли.
— Твари… — процедил морэдайн. — Я говорил, что они просто стадо… — Он снова попытался рывком дотянуться до меча — и длинно застонал от боли в придавленной ноге.
— Ко мне, — лязгнул Гарав, и орки подошли — на деревянных ногах. — Отвалите коня, живо, нечисть.
Сопя и опасливо оглядываясь и ёжась, орки стали возиться с тяжёлой тушей. Наконец Гарав смог помочь Тарику вытащить помятую ногу на свободу и жестом указал оркам — прочь. Те пригнулись и порскнули в дождь, явно не веря своему спасению.
Тарик сел. Кривясь, отстегнул помятую кирасу — она ловко развалилась надвое, упала рядом. И сказал:
— Моя семья не заплатит выкуп тем, кто лижет зад нимри. Даже если вы отошлёте меня домой по кускам.
— Ты хотел мне помочь там, в Карн Думе, — сказал Гарав. Дождь пошёл сильнее. — Я ведь видел, рыцарь Тарик. Ты правда меня жалел. Я даже несколько раз думал потом — чтоб Ангмар тебя не казнил.
— У него слишком мало нас, нуменорцев, — тихо ответил Тарик. — Он умеет ценить верность. И твою верность он бы тоже оценил.