Подняв свой кубок, Любомир произнёс.
– Благодарю тебя девица красная, что заглянула в гости ко мне, за тебя бокал сий пью, пусть будет счастье тебе, ну и Лешему спасибо.
Рада пригубила сладкое и вкусное вино вместе с парнем и опять удевлённо подняла глаза на него?
– Какое вкусное!
– Вкусное конечно, ты ешь давай, оно ещё и хмельное.
Амартол
Ахазу царюющю в Иерусалимѣ первое лѣто, олумпия первая быс[ть]. В пятое лѣто Ахазоу бѣаше олимпия вторая егда Ромоуилъ и Ромъ родиста. Ахазово бо с перваго лѣт[а] олимпиада еллинскы начинають ся чисти. Соберуть ся лѣта оубо от Адама даж и до римьскаго единовластьства лѣт всѣх ЕУЛГ [5433 лет]. »
Очнувшись, Георгий обнаружил, что находится в каком-то странном помещении.
Кругом было всё светлое, кровать предвинута к стене и самое интересное, что он был зафиксирован мягкими ремнями к своему ложу.
Голова болела жутко.
Переведя взгляд, в право, увидел молоденькую девушку, сидевшую в кресле и дремавшую.
Его сознание, даже не его, а того второго, подкинуло ему воспоминания, как он, тот он, что был раньше один, до вторжения в тело это Георгием, гулял с ней в непонятном месте.
– Парк свободы.
Подсказал внутренний голос.
И вновь его сознание начало бунтовать.
Амартол начал кричать на греческом, в слух, что он ничего плохого не хочет!
Девушка проснулась, подбежала к нему и положив руку ему на голову сквозь слёзы, стала приговаривать.
– Костя, Костя! Миленький!
Успокойся пожалуйста, это я Соня!
Любимый! Пожалуйста!
Георгия стало лихорадить и он почувствовал как его сознание уходит на второй план, а его потомок, в чьё тело прибыл перехватил управление телом, резко замерев, Костя затораторил.
– Сонечка! Миленькая, я не один у себя в теле! Скажи Санычу, что произошло нечто непонятное, наше сознание с каким-то путешественником слились.
Он иностранец но я его понимаю, не знаю сколько продержаться смогу, он очень сильный.
И явно не из нашего времени.
Любимая!
Ты силы мне даёшь, но я чувствую, что он начинает сопротивляться.
Соня прикрыла рот руками и стала рыдать.
При разработках телепортации, она слышала, что подопытные добровольцы сходили на первых этапах с ума.
Пока стабилизировали систему переноса, многие теряли разум, с различными симптомами.
Переборка открылась и на пороге, вместе с медсестрой, стоял Леонид Саныч. Осунувшийся и с кругами под глазами, как и у самой Сони.
Любомир-Рада
Посмотрев в глаза Любомиру, Рада попробовала сладкую ягоду, что была ближе к ней.
После привосходного вина не хотелось есть сразу суп.
И в процессе задавала вопросы.
- Слушай, а почему ты здесь живёшь?
Не среди людей?
Лобомир спокойно, без гордости ответил.
- Потому что Волхв.
И посмотрел с усмешкой и присщуринным взглядом на Раду.
Та остановила на пол пути до рта ложку. И с круглыми глазами уставилась на парня, в котором ну ни как не прослеживалось по её взгляду, старости и большого опыта в жизни.
А почему...
И Рада осеклась, вспомнив как дедушка ей рассказывал сказки, о хранитиле Рода, что обитает в лесах здешних и что он приходит в разных обличиях, разным людям.
Но делает это редко, так как люди начали в другого бога веровать и забывать откуда родом они.
При чём она так ярко ощутила это воспоминание и почувствовала печаль по ушедшему в мир иной дедушке, который её воспитывал, пока родители жили своими тяготами и заботами, что невольно скатилась одинокая слеза.
- Не печалься о Роде своём.
Произнёс Любомир.
Они достойно прошли путь свой, оставив после себя след добрый и тебе добра всегда хотели и хотят.
В мире нави, в царстве Марены они добрую весть шлют через меня.
Просят род их продолжить, ибо боятся, что ветвь прерваться может.
Сына не нажили, а ты от парней нос воротишь.
И в девках ходить удумала.
Волхв прочёл во взгляде Рады испуг и поспешил успокоить поднимая руки вверх.
- Нет, не думай о плохом, никто насильничать не будет.
Твой выбор токмо.
Девушка опустила взгляд.
- Боязно мне Любомир.
Нет того кого полюбила бы всем сердцем и душой, а за заботами и подавно не до утех таких.
Да и сынок старосты деревни слух пустил, что ведьма я, когда ему про меж ног коленом...
В общем не любят в деревне меня.
Но терпят из-за отца моего, вдруг вернётся, за дочь не простит.
Никто не знает живой нет.
К нам гонец о кончине его ночью заезжал.
Не видел его никто.
Злата да серебра за отца отсыпал, за службу ратную его, так как при князе бился и жизнь тому спас, да и был таков.
Мама строго настрого запретила говорить о том кому бы ни было.
Прорвало Раду.
И она начала плакать.
Любомир взял её за руку, что лежала на столе и произнёс голосом отца Рады, так как попросил Марену пустить ненадолго в тело его, воина, предка девы, что рядом. И Марена позволила ненадолго волю дать.
- Рада!
Дочка!
Как выросла то!
Девушка подняла голову и увидела полный любви и радости взгяд Любомира и цвет, цвет глаз отца её!