Но паук в любой момент мог выбраться с другой стороны. Аму обежал скалу и вдруг увидел, что навстречу несется еще одна такая же тварь.
Он собрал всю свою волю: «Ты боишься меня… Я страшен… Я — твоя смерть…» Но на хорунру внушения не действовали. Воин закрыл глаза. «Уту, Уту, Бог мой!»
И Уту услышал…
За спиной Аму раздался щелчок. Паук не нападал. Юноша открыл глаза: у хорунры появилась еще одна лапа — узкая и прямая, как луч Таира, стрела торчала из красного, похожего на большую лепешку, тела. Паук продолжал движение, но теперь он уже полз не к Аму… а по кругу. Юноша обернулся.
Позади на великолепном белом урре сидел человек. Плоское лицо, небольшая раскосина глаз, скрученная из длинной ленты шапка, скрепленная золотой Звездой Хайхора, разноцветный халат, кожаные сапожки, большой лук и узорный колчан со стрелами, — неожиданный спаситель Аму был хорсутом.
— Хаа… Садись, — повторил он на всеобщем языке и указал на место позади себя. — Здесь много Красная Смерть…
— Кто ты есть? — спросил всадник, когда они отъехали от скал на изрядное расстояние.
— Я из Ура. Мое имя — Аму.
Урр легко летел по степи. Хорсут молчал, словно обдумывая фразу.
— Почему ты ходи на этот пустой земля?
— Я путешествую, — ответил Аму. — Мир хозяевам этой земли.
— Я — Абуз, — представился всадник. — Ты быть мой гость.
— Спасибо, — ответил Аму.
— Утуроме — хороший люди. У меня никогда не быть утуроме. Но зачем вы придумать новый Бог? Это… вай-вай… — Абуз покачал головой.
Урр неожиданно свернул и утроил скорость.
— Семья есть?
— Пока нет, — ответил Аму. — А у тебя?
— Два жена, детей пят, сын три, — с гордостью сообщил хорсут. И затем указал вперед: — Скоро быть мой поля.
Через полхоры по обе стороны дороги появились отгороженные высохшим колючим кустарником поля хорены, а впереди, словно из-под земли, вырос большой каменный куб — храм Хайхора.
Вскоре они оказались в селении перед невзрачной глиняной стеной, посреди которой находились резные деревянные ворота. Грубая глина стены подчеркивала искусную работу резчика, и, пока Абуз отводил урра в касурратен, находившийся где-то за углом, Аму рассматривал причудливый орнамент, украшавший ворота.
— Красиво, — сказал он.
— Это ворот для мой семья. Я большой сын. — пояснил Абуз.
— А-а-а, — ответил Аму, хотя объяснения не понял.
За воротами молодой воин ожидал увидеть глиняный двор и постройки столь же неприхотливые, как и стена. Но когда хозяин распахнул их, Аму открыл от удивления рот.
Внутренний дворик был выложен мозаикой из цветных плоских камней, посредине находился плотный бархатистый ковер с изображениями растений: казалось, хорена и трилистники недавно сорваны и брошены на красную мягкую траву, растущую в центре двора. Подобные же ковры накрывали лестницу и деревянный пол террасы, крышу которой поддерживали изумительные резные колонны из мягкого желтого камня — хесмуна.
Нэмитера росла в специальной вазе на подставке, земля под ней была закрыта голубыми пластинками из глазурованной керамики: они не только украшали вазу, но и удерживали влагу. Вдоль стен располагались неизвестные Аму декоративные растения, буйство красок которых перекликалось с рисунками на коврах.
— Прошу тебя, — Абуз пригласил гостя за широкую скамью.
«Словно гигантский табурет с укороченными ножками…» Аму впервые находился в доме настоящего хорсута. В Хасе, возведенном хорсутами в начале третьей хоранской войны, около сентана тому назад, быт был менее традиционным, и жилища больше походили на дома утуроме. Одно- или двухэтажные, с множеством скамеек, столиков, табуретов, шкафчиков. Здесь же, кроме этой широкой, покрытой шкурами тора, скамьи, другой мебели не было.
— Суния! — крикнул Абуз, и через мгновение из-за ширмы выскочила черноглазая, темноволосая молодая женщина, в цветных шароварах, черных кожаных туфельках и халате, раскрашенном синими и желтыми звездами.
— Хозяйка, — с нежностью в голосе произнес спаситель Аму.
Гость встал, приложил руку к сердцу и низко поклонился женщине:
— Мир вашему дому! Богатства и процветания всему вашему роду, добрых, славных наследников, и детей детей, и пусть они будут прекрасны, как их родители, и пусть дома их будут столь же богаты и столь же гостеприимны, как ваш чудесный дом…