Горы Мрака отделяли царство магрутов от Срединного Моря. Издали они казались более неприветливыми, чем пики Умхора, а тем более горы Фэйр. И более непроходимыми. Но унриты знали тайные тропы, протоптанные то ли хиберонами, народом, населявшим Унру много сотен иров тому назад, то ли самими Древними.
И трудно сказать, кому служили развалины в предгорьях, наполовину засыпанные песком и больше напоминающие холмы, чем постройки.
Еще не взошло солнце, а Аму уже был возле Трех Братьев, трех высоких, раза в два толще человеческой руки колонн, и осматривал окрестности в поисках места, где можно было бы провести несколько часов сна. «Вряд ли люди Урумана вышли, как и я, ночью. Поэтому до полудня время есть».
Аму подошел к развалинам, обогнул несколько раз небольшую территорию бывшего поселения и наконец увидел пещерку, чем-то напоминающую ту, в которой он сражался с хорунрой. Правда, эта имела всего один выход. Аму положил меч так, чтобы, проснувшись, сразу мог отразить нападение, и закрыл глаза.
Около полудня он покинул пещеру и устроился за камнями на одном из холмов: оттуда хорошо просматривалась тропа. Эту тропинку унриты называли дорогой лишь потому, что другие тропы были еще менее заметны. Зато с высоты полета дракона эта тропа была видней любой широкой нетонской дороги: по обе стороны на две сотни шагов силами унритов были вырублены все деревья, выворочены все камни, способные скрыть за собой врагов, пришедших из Магра. Настоящих дорог здесь вообще не было. Люди не ходили, а животный мир не отличался особенным изобилием. Природа словно спала в этих каменистых предгорьях. Красновато-коричневая трава, чахлые прозрачные кустики каких-то растений и далеко, за милонгу от Аму, редкие кипарисы. А рядом с тропой, словно заменяя деревья, возвышались три колонны, три каменных брата, возле которых вечером должен появиться Джаф.
Однако первым появился не он. Аму еще издали увидел на тропе несколько цветных точек. Они медленно приближались. Это был отряд, посланный Уруманом. Семь человек. Вскоре Аму смог разглядеть каждого. Вел отряд Счастливчик. Он был в коричневой походной форме с небольшим мешком за спиной.
«Раз они вышли, значит, Счастливчик не видел конца вчерашнего сражения…»
Следующий высокий человек в черном плаще — Эрар Криптон. Ученик Урумана. Он, видимо, почувствовал Аму и принялся вглядываться в развалины.
«О Уту! Укрой меня! Меня здесь нет… Меня нет. Я в Суане!» Аму представил лицо Тианы, представил малыша, который скоро должен появиться на свет, и понял, что защищен от слуг Урумана оружием, превосходящим по крепости все щиты мира.
Третьим был мортер, что пытался напасть на Аму. Четвертым… Удивлению воина не было предела! Четвертым оказался Сафр! Маленький, подвижный, в неизменном красно-синем, с хорским мечом за спиной. Замыкали шествие еще два здоровенных безликих слуги, несущие на плечах носилки с поклажей, и оранжевоволосый магрут, передвигающийся, в отличие от людей, большими скачками.
И вся эта разноликая компания устроила привал рядом с Тремя Братьями! Аму не знал, что делать. До прихода Джафа оставалось не больше двух хор. И эти две хоры превратились для утуроме в два ира. Наконец Сафр встал и что-то произнес. Путники нехотя зашевелились. Отряд последовал дальше.
Когда отряд, снова превратившись в несколько точек, исчез за холмом, Аму увидел на дороге Джафа. Но с ним было еще нечто. Большое, неопределенной формы, оно, словно тень, двигалось за унритом. Лишь когда Джаф приблизился, утуроме понял, что это нагруженный двумя переметными сумами крупный таг. Аму вышел из укрытия в тень деревьев.
— Приветствую…
— Знакомься. — Джаф пропустил вперед собаку. — Это Утуроме.
Таг неспешно подошел к воину и обнюхал его с ног до головы.
— Запомни, Сай, — произнес Джаф, обращаясь к собаке, — это Утуроме, друг. — Он дотронулся до Аму рукой и снова повторил: — Друг.
— Ты видел их? — спросил Аму.
— Да, чуть не натолкнулся. Пришлось возвращаться и ждать, пока они отойдут.
Аму, привыкший путешествовать налегке, был немало удивлен такой большой поклаже, но Джаф объяснил утуранцу:
— Здесь в основном еда, питье и накидки. По ту сторону гор все смертоносно. Съедобные грибы там становятся несъедобными, а вода может прожечь тебя насквозь. Сай, в отличие от нас, способен различить, что можно, а что нельзя. Мы же легко можем ошибиться.