Камни, стронутые Миком, исчезали в белесом тумане, никак не желающем убираться из Чаши Хрона.
Вдруг послышался крик. Он донесся со стороны монастыря. Мик пригляделся: внизу, возле монастыря, угадывалось приглушенное туманом, красное свечение.
«Отражение Таира… Нет, Таир так не отражается… Да и нечему отражать…»
— Мир… — Мик обернулся к работающему позади монаху, — смотри.
Тот остановился, отложил кирку и застыл на несколько мгновений, всматриваясь в неясное красное пятно.
— Пожар… — тихо выговорил монах. А затем громко и испуганно: — Монастырь горит!
— Пожар! — следом за ним закричал Мик. — В монастыре пожар!
Его ноги еще не коснулись нижних ступеней, как в голове пронеслось: «Что же может так ярко гореть? Монастырь каменный… Только книги!»
То, что вскоре предстало перед ним в неожиданно расступившейся дымке, не было пожаром.
Огненный смерч, потрескивающий, завывающий, с черным смрадным хвостом, метался по монастырскому саду. Два человека, один в плаще, другой в монашеском балахоне, носились вокруг него, словно исполняя замысловатый ритуальный танец. Первым оказался Юл, а другого, в балахоне, безволосая голова которого была покрыта потом так, что отражала, подобно зеркалу, огненную колонну, Мик не знал. Фроччьи прыжки мага и незнакомца, плащ, развевающийся крыльями серого дракона за спиной Юла, придавали всей сцене жуткий и нереальный оттенок.
Хотя в руках Юла никакого оружия не было и огненный столб не напоминал ни чудовище, ни воина, да и незнакомец находился по другую сторону огня, Мик понял, что эти двое затеяли между собой смертельную схватку, в которой смерч был чем-то вроде оружия. И никто из окружающих не мог повлиять на ее исход.
Переливающаяся, словно наполненная жидким огнем, колонна плясала в кедросовом садике, и ветки деревьев обугливались и вспыхивали от ее прикосновения. Облако же оставило дно Чаши, поднялось и походило на серый потолок гигантской комнаты, в которой монастырь казался детской колыбелью, а люди — крохотными хайрутами.
Да, люди не могли участвовать в этой странной битве, однако и не могли покинуть место сражения. Мик чувствовал застывших позади монахов, но видел лишь тех, кто стоял напротив, у входа в монастырь: склоненную фигуру Питера, монаха, оставшегося на кухне, бледное лицо Ксанта, пригнувшегося и готового нырнуть в темную глубину храма. Рядом с аргенетом, слегка сощурив глаза, стоял невозмутимый Нахт. Мик, сердце которого каждый раз, когда огненный смерч направлялся в его сторону, захлестывала волна страха, позавидовал выдержке пожилого утуроме. Со стороны казалось, что Нахт улыбается.
Чуть в стороне находились Никит и Павул. Последний был напряжен, словно живая пружина. Когда Мик, прибыв в монастырь, впервые увидел сновидца, тот расплывался во всех направлениях: грязный и заросший, с блуждающим мутным взором, он напоминал куль с паклей. Теперь же сновидец словно стал выше. Он был подтянут, грива волос, в которой играли отблески огня, отброшена за плечи и перетянута кожаным ремешком. Серые глаза Павула пристально следили за каждым действием сражающихся, не выпуская ни смерч, ни магов, ни зрителей.
Юл изменил тактику. Отпрыгнув на несколько шагов, он увлек за собой огненную колонну, а затем подбежал к ней на расстояние двух шагов, присел, широко расставил ноги и принялся поочередно двигать руками, выкрикивая ритмическое заклинание. Смерч, следуя его движениям, подобно штопору, с воем и грохотом начал вворачиваться в землю.
Разбрасывая голубоватые стрелы молний, колонна медленно исчезала. Юл был страшен. Его движения были столь стремительны, что Мик видел не две, а множество рук, исходящих из тела мага и вращающих огненный столб.
Но в этот момент из сжатого кулака незнакомца вылетело узкое, напоминающее луч, лезвие. Мик не заметил, откуда извлек пришлец свое оружие: меч вырос в одно мгновение. Такого странного тонкого клинка Мин никогда не встречал. Острый прут из светящегося серебристого металла! Незнакомец направил острие к уходящей колонне, а та вдруг вытянулась и изогнулась, словно серебристая игла притягивала ее.