Почувствовав замешательство, охватившее Юла, враг перенес удар на него. Юл же, собравшись, одним прыжком погрузил свое тело в холодную горную воду. И снова ощутил, как восстанавливаются поврежденные врагом панцирь и щит. Зеленое водное тело превратило мага в светящегося тысяченогого хайра. И Юл наконец увидел, что не выпускало пришлеца за горную гряду: стена, слабое бледно-фиолетовое свечение которой было практически незаметно, но сила столь велика, что даже за несколько шагов маг ощутил ее.
Отбросив рассуждения, оттолкнувшись от невидимой обычному глазу преграды, Юл описал своим световым телом полукруг, внутри которого оказался пришлец. Затем Юл вернулся на прежнее место.
Пришлец начал метаться, заполняя полукруг сплетением оранжевых нитей, но чар, наложенных магом, преодолеть не мог.
«Ты заставил меня остановиться, — уловил его мысли Юл. — Сними чары, иначе я сделаю так, что они падут на тебя».
Юл уловил еще нечто тщательно скрываемое магом: это был страх.
Пришлец стоял на берегу, не выпуская из руки уже неопасный странный меч. В глазах его, словно отблеск, оставшийся после огненного смерча, горел желтый огонь. Но сила покидала врага.
— О-э-э-э-э-э-э, — низкий вибрирующий голос Юла поднял воду, — о-э-э-э-э-э-э-э…
Юл призывал силу небесной воды, с ее помощью он создавал вечного невидимого стража.
«Сними чары!» — грохотало в его голове.
— О-э-э-э-э-э-э, — продолжал Юл, пытаясь уцепиться за кончик этого низко летящего над землей звука. И наконец, поймав его, маг начал круговой танец. Пружинистыми прыжками Юл обходил недвижное, пока еще содержащее остатки силы, тело темного мага, и вслед за Юлом полз, подобно хиссе, необычный всепроникающий звук. Юл был его началом, легчайшим и тонким, он проходил сквозь камни, легкой рябью пробегал по воде, затем где-то возле берега, превратившись в сверкающую огненную нить, стал еще ниже, страшнее, стал самим Страхом.
Юл почувствовал идущее от пришлеца содрогание:
«Нет, нет…»
Теперь невидимая защитная паутина, выпущенная черным магом, сминалась силой воды, и Юл увидел темное твердое яйцо посреди светящегося поля. Юл начал пеленать его звуком, подобранным в воде, звуком, ставшим щитом и мечом светлого мага. И когда пришлец уже не мог пошевелиться, Юл вспомнил о той искусно выстроенной преграде, которую не замечал ранее, которая была непроходима, как для пришлеца, так и для него самого.
«Неужели некая сила вызвала ее во время обвала, — подумал Юл, — или это сделал мой скрывающийся пока союзник?»
Он вдруг почувствовал, как распускаются туго затянутые петли: спеленутый в клубок темный маг разворачивается, выпадая из оболочки, из воронки, а сама воронка выгибается подобно лепесткам цветка кулы.
— О-э-э-э-э-э-э… — Юл вновь оседлал непокорный звук, изменил его до пронизывающе высокого и заставил пришлеца опуститься вниз.
— Ты ничего не получишь, щенок! — донеслось до Юла. — Тебя все равно раздавят!
И на мгновение Юл поймал мысли врага. Враг представлял темную гору, нет, не гору, волну силы, наползающую, дробящую камни.
«Раздавят!» — прозвучало в голове Юла. Но светлый маг не останавливался.
Воронка свернулась. Пришлец окружил себя щитом. Пробить этот щит было невозможно, но и пленник не мог покинуть его, ибо снаружи щит был стянут еще более плотной силовой оболочкой.
«Того, что я смог, достаточно», — подумал Юл.
«Рано или поздно, я выйду, — донеслось сквозь пелену, — а ловушка захлопнута и для тебя».
Юл стоял перед скалой, формой напоминающей человека, скалой, способной оттолкнуть любую стрелу, любой клинок, скалой, которую можно сдвинуть, лишь сняв заклятие, а разрушить, лишь пробудив к жизни тайное имя темного мага.
Теперь Юла занимало другое. У него был то ли сообщник, то ли противник, оказавшийся временным союзником. Маг, скрытый столь же умело, сколь умело была выстроена им стена силы. «Возможно, это кто-то из учителей Рунского Круга. Значит, я недостаточно силен, чтобы действовать самому, — подумал Юл, — или же это еще один враг, незаметно опередивший и меня, и пришлеца».
Юл присел на камень, напротив недавнего противника, и невесело усмехнулся. «Пока монахи будут преодолевать одну стену, я буду пробиваться сквозь другую. Я не смогу уйти, оставив себя здесь». Он посмотрел на пришлеца. Три круга заклятий, три незримых бесконечно тяжелых обруча связывали окаменевшего мага, однако губы его еще могли шевелиться.