И через несколько мгновений мастер ощутил на себе чей-то пристальный взгляд.
— Вот он! Вижу!
Гилл вовремя успел спрятаться за камнем. Нечто с легким стуком ударилось о скалу и упало прямо перед ним. Мастер поднял предмет и поднес к лицу, чтобы разглядеть. Это была легкая стрелка из шипа какого-то растения, к тупому концу которого была приклеена пушистая подушечка. Гилл выпустил стрелку и вытер пальцы о край хламиды. Он узнал оружие мортеров: они обычно пользовались духовыми трубками и отравленными стрелами.
— Видишь его? — донеслось снизу. — Попал?
— Нет, он за камнем.
— Не теряйте его, хриссовы дети!
Продолжая ощущать на себе чужой взгляд, Гилл чуть ли не ползком продолжил путь по тропе.
— Не попасть. Ползет, что ли? — Несмотря на напряженность обстановки, голос Слухача не оживился. — Как он туда забрался?
— Где-то за камнем, выше, тропа. Быстрее!
Гилл уже не прятался. Он бежал, не чувствуя камней под ногами. Не хватало дыхания, удары сердца болью отзывались в висках… Вскоре Гиллу пришлось остановиться. Неимоверная слабость охватила мастера: он с ужасом понял, что появилось препятствие намного страшнее обрывов и пропастей, но ничего не мог поделать. Его ноги подгибались. «Ты уже далеко, Гилл, отдохни, опасность миновала…» Но другая половина сознания, напряженная, словно струна, разрывала сонную тишину: мастер, хотя и медленно, но шел вперед.
«Гилл, их уже не слышно, они отстали, им не догнать тебя… Есть время передохнуть… Бесконечно много времени… Сладкий, сладкий сон… Сладкий, сладкий склон, склон… Тьфу, что со мной… Какой склон… Почему я их не слышу… Они видели меня. Они… Наваждение какое-то… Наваждение… Они внушают мне…» Мысленный протест, вылившийся волевым усилием, прорвал сонную завесу. «Надо считать… Считать пропорции для атанор! Скажем, для красной… Если у нас тринадцать гран мархиона, то к ним надо прибавить четыреста гран угля. А к сорока гранам мархиона…»
Гилл почувствовал, что ноги, освобожденные от незримых пут, приобрели прежнюю легкость и подвижность. Он снова побежал. Пока все складывалось наиболее удачным образом, но… Если бы еще уйти от преследователей! Он знал, что значительно оторвался от них, однако чужой внимательный взгляд словно прилип к его коже.
Теперь Уна находилась впереди беглеца, а Мона — сзади, поэтому Гилл попадал то в темно-коричневые тени под желтый свет Уны, то в мертвенно-синие пятна, отбрасываемые Моной, а иногда под перекрестный огонь обеих лун, в совместном свете которых была видна каждая травинка.
Гилл чувствовал, что его догоняют. Мешок оказался нелегким, и с каждым вдохом жар накатывал на мастера. «Дышать размеренней… Раз, два, три… Раз, два, три…» — Внутренний ритм удерживал мастера от падения. «Надо расправиться с веревками… Но как? А не читают ли они мои мысли? Раз, два, три… Раз, два, три…»
Вот наконец и терраса. Заготовленные днем камни пустили с одной стороны синие, а с другой — коричневые корни. Очередная мысль заставила его остановиться и застыть подобно одному из камней. «Поселок! Надо бежать в поселок». У Гилла была веревка, а у преследователей веревок не было. «Это преимущество нельзя не использовать…» И, разрубив мечом тесемку мешка, он извлек оттуда шнур, перекинул его через один из уступов и оба конца спустил вниз. Ему просто некогда было смотреть, достают ли концы веревки до земли.
Предварительно натянув на ладони рукава хламиды, он схватил гладкие шнуры и, зацепившись за них еще и скрещенными ногами, заскользил вниз. Почти отвесная стена превратилась одновременно и в наковальню, больно бьющую мастера, и в терку, разрывающую его одежду. Где-то внизу звякнул выпавший из открытого заплечного мешка клин. «О Боги!..» Однако не прошло и четверти минты, как его ноги коснулись земли. Оставалось немного — вытянуть веревку вниз.
Гилл дернул за один из концов. Шнур сначала поддался, но затем какие-то камни зажали его. «Найдут… И все…» Ужас снова вернулся к мастеру. Однако время было на его стороне: Гилл перестал чувствовать чужой взгляд. Враги, вероятно, потеряли его.
Гилл намотал веревку на руку и потянул снова. Конец пружинил, подбрасывал мастера вверх, но не поддавался. Охваченный отчаянием, он уже собрался вновь возвращаться наверх. Но вдруг некая простая мысль заставила его проделать то, что следовало выполнить с самого начала, — дернуть веревку за другой конец. Рывок… И веревка свободно заскользила вниз. Причиной неудач Гилла оказался небольшой узелок ровно посередине. Он не позволял веревке пролезть в щель между камнями, когда мастер тянул за один из концов, но другому концу ничто не мешало. Гилл смотал шнур на руку и, отрубив небольшой кусок, снова перевязал котомку. Он не решился прятать веревку в камнях: враги могли узнать его мысли. «Лучше уничтожить. В поселке… Сжечь…»