Но едва Юл принялся возводить свою собственную стену, как вдруг обнаружил, что некто опередил его еще на один шаг: незримый купол перетягивали нити Силы, не позволяя построить внутри него подобное, но меньшее сооружение. И это подтвержало подозрения Юла.
«Вряд ли такое сделает проверяющий меня… Значит, есть еще некто, кого интересует Павул. И, по-видимому, этот человек не постоянный обитатель монастыря. Скорее из недавно прибывших. Но кто? Он никак не проявлял себя…»
Юл знал, что монастырь за последние два менса пополнился тремя монахами: двое из них погибли, а третий работал на лестнице. Попадал также в число вновь прибывших Леон, собирающийся стать жрецом, и двое гостей: Ксант и Нахт. Ксанта Юл встречал еще в Руне, а вот Нахт…
«Приветливый, рассудительный и невозмутимый…» — так бы сказал Никит. Юл попытался вспомнить видимое лишь срединным глазом свечение, поток, исходящий почти от каждого. Он чувствовал Леона и чувствовал Мирара, Ксанта он чувствовал даже издалека. Но Нахт… Нахт был закрыт для Юла.
«Как же я раньше не обращал внимания… Это же очевидно!» Юл снова попытался разрушить стену. Фиолетовая преграда пропускала физическое тело Юла, но все остальное отбрасывала назад. И маг вновь решил обратиться к стихии, которая не раз помогала ему и которую он ощущал совсем рядом.
Вода. Вода проходила не только сквозь стену, возведенную неизвестным магом, уже приобретшем в мыслях Юла черты Нахта, но и сквозь каменную толщу горы.
Юл осмотрелся и, проверив, что рядом никого нет, а Тус и Мик поднялись достаточно высоко и их уже скрывает каменная стена, сбросил одежду, спрятал ее в камнях и осторожно вошел в воду.
Со стороны могло показаться, что тело мага по мере погружения растворяется подобно куску соли. Вода размывала его кожу, рассыпала на клеточки и несла к видимой лишь Юлу бледно-фиолетовой преграде. Сам он выглядел как облако из тысячи светящихся золотом капель, придавленное течением к магической стене. Однако преграда была по-прежнему неприступна. Тело Юла оседало, размазывалось по ней подобно тому, как оседает мезга, когда виноделы очищают молодое вино. Но капли постепенно впитывались в стену, она обволакивала их фиолетовой пленкой, замыкала внутри, но удержать не могла; светящиеся шарики, покрытые оболочкой, прорывались и уходили в глубь стены, заполняя гору. Вскоре Юл весь прошел сквозь незримую преграду, но теперь каждая частица его тела была связана магическими путами, лишена силы и не могла воссоединиться с соседней. Юл оказался в ловушке, похожей на ту, в которую сам заключил пришлеца. Правда, пришлец не был разрушен, а Юл — расщеплен, размазан внутри тела горы, превращен в длинного червя, состоящего из множества капелек, находящихся в безвыходном плену.
Несомый потоком сквозь стену, Юл цеплялся за кусочки тверди, пытаясь остановить себя, остановить каждую мельчайшую свою долю, и кое-что ему удавалось. Значит, не вся воля была связана, часть силы осталась снаружи и подчинялась Юлу…
Эффект же этого действия оказался неожиданным даже для самого Юла: чем больше он пытался задержать себя внутри горы, тем в большей степени она разрушалась и усиливался поток, с которым приходилось бороться.
И Юл решился на риск. Он сконцентрировал всю внешнюю силу в одну точку на одной из мельчайших капелек. И ему удалось прорвать оболочку неизвестного мага. А свободная капля, будучи средоточием силы, легко освобождала остальные. Юл принялся объединять, собирать себя в потоке воды, скорость которого увеличивалась с каждым мгновением. Это было сложно, но самое главное уже осталось позади — магический круг прорван, и бледно-фиолетовые чешуйки уносила вода.
Теперь Юл растягивал капли в светящиеся нити, эти нити вместе с потоком пронизывали горную породу и выходили по другую сторону преграды. Еще не освобожденные капли, проходя между ними, прилеплялись то к одной, то к другой ниточке, сбрасывая с себя, словно лишнюю одежду, оковы силы. И когда последняя капля обрела свободу, Юл, пользуясь этими нитями, как паутиной пользуется хайр, принялся вытаскивать себя из горы. Теперь обрывки злополучной магической стены, обрамляющие темное отверстие, проделанное Юлом, стали для него опорой прочнее самой горы. Цепляясь за них, подтягиваясь, Юл не позволял унести себя вместе с водой.
Он прорвался сквозь водоворот и одним гигантским прыжком оказался на берегу. Только когда он обрел человеческий облик, его сознание в полном объеме смогло охватить произошедшее.
Пробираясь вместе с водой, пытаясь сбросить вражеские чары, маг дробил камни. И поток усиливался не волей незнакомца — это был естественный поток: Юл, подобно червю, прорыл в горе проход, и теперь вода уходила через него. Озеро быстро мелело.