«Возможно, через какое-то время Всеприсущий высветит самые темные уголки сей истории, от которой остались лишь подземный проход, лестница к небу да каменное извая…»
Волосок застрял в расщепе стила и потянул за собой жирный след. Никит даже обрадовался передышке. Он вытащил кусок ткани, которым обычно протирал стил. Мозаика изящных стрелочек за несколько дней преобразилась в скопление темных, пачкающих пальцы, пятен. Никит с трудом нашел чистое место, протер стил, отбросил тряпку на соседний пюпитр и через слуховое окно попросил Туса принести новую.
ОДИН ПРОТИВ ТЕНИ
2 книга
Пролог
(2890 ир)
Аму продолжал подниматься. Позади, там, где еще недавно лежала рукотворная рыба Древних, по лазурной поверхности моря расползалось темно-коричневое пятно. Сердце беглеца никак не могло успокоиться: оно бешено пульсировало, словно подгоняло: «Скорей! Скорей!» Постепенно вернулись все ощущения: болело тело, избитое волнами, болели пальцы рук и ступни, изодранные острыми, шершавыми, подобными точильному камню, скалами. Но эта боль была ничем по сравнению со странной тяжестью: казалось, воздух вокруг был наполнен свинцом и каждое движение требовало неимоверных усилий.
«Над скалами должна проходить Дорога Стражей. Если ее нет, значит, это — не хребты Умхора». Аму вспомнил занятия в храмовой школе, вспомнил, как перекладывал одну за другой, разворачивая и сворачивая, карты земель Утурана. Вдоль и поперек они были исчерчены цветными линиями, и жирной зеленой змеей тянулась в предгорьях Дорога Стражей.
На одной из небольших площадок он осмотрелся и в милонге от себя увидел выглядывающую из-за скалы каменную башню. «Дорога! Первый форт! Слава Великому Уту! Боги не оставляют меня!»
Вскоре Аму был у входа. Форт представлял собой четырехугольную башню с гладкими стенами, заканчивающимися наверху ровным рядом бойниц. Дверь в башню была кем-то выломана и лежала на камнях, выдвинув вверх железную полосу засова, словно взывая к Богам о несправедливой своей участи.
В прохладной полутьме форта Аму разглядел резервуар для сбора воды. Точнее, большую воронку водосборника. Свет, проникая сквозь отверстие в потолке, расположенное над воронкой, вырисовывал на стене неровный четырехугольник. К отверстию вела лестница, прилепившаяся к одной из стен башни. А под ней, на полу, рядом с воронкой, находилась деревянная лавка и несколько табуреток.
Беглец подошел ближе. Из-под мостика, ведущего к центру воронки, выглядывали перламутровые головки нэмиэрит, а на самом мостике лежал медный черпак с длинной деревянной ручкой. «Вода!» Стоило подумать о воде, как Аму почувствовал сильную жажду. Он заглянул в глубь воронки. Она заканчивалась металлической крышечкой, открывающейся внутрь. Он надавил черпаком на крышку и достал до самого дна резервуара. Воды не было.
Аму поднял глаза и от неожиданности чуть сам не свалился в воронку. В одном из углов, под потолком, притаились черные тени. Его враги… Но через мгновение понял, что это обыкновенные унратенры. По-видимому, стражи заходили в форт довольно редко, и крылатые поедатели падали поселились здесь. Возможно, они сами были напутаны не меньше Аму, но покидать прохладное темное место явно не желали.
Когда-то Дорога Стражей и маленькие крепости-форты, нанизанные, словно бусинки, на эту дорогу, защищали Утуран от Хорских вторжений. Последняя война закончилась давно, более полувека назад, обе страны жили в мире, и надобность в крепостях отпала. Они постепенно ветшали и разрушались. Но, в отличие от крепостей, традиции народа Уту были нерушимы: отряды стражей, как и во времена войн, охраняли границу и с точностью до минты переходили из форта в форт.
Аму улыбнулся. Он вспомнил, как в детстве, удивляясь рассказам стражей, спрашивал Сехема:
— Отец, а если они опоздают в форт?
— Их накажут.
— Но никто же не узнает!
— Сынок, Великий Уту видит все.
— Но ведь войн нет.
— Они охраняют порядок. Во имя Богов.
— А если все-таки отряд вовремя не придет в форт? — не отставал малыш.
— Если они не придут… Если Таир не взойдет утром… Если…
— Если не взойдет?
— Боги не допустят этого, — серьезно отвечал Сехем.
Воспоминания юноши прервал шелестящий звук. Один из грибов оторвался и, задевая оболочкой камни, проплыл мимо Аму к потолку башни. Но уже возле самого выхода, у светящегося прямоугольника окна, неожиданно застрял. Аму сочувственно посмотрел на радужный, подрагивающий в объятиях железных перил лестницы шар: после долгого заточения даже неволя гриба была неприятна юноше.