- Хорошо-хорошо, спасибо, Александр Николаевич! - остановил его ведущий программы. - Это все, конечно, очень интересно, но, мне кажется, уводит нас от главной темы. Теперь ваш вопрос, прошу...
Саша перевел глаза на Каверина. Тот встретил его взгляд снисходительной полуулыбкой. "Сука..." - подумал Белов. Он начал нервничать - ему не нравилось поведение ведущего, а главное - Саша был недоволен собой, своим первым ответом, каким-то суетливым и многословным, словно он в чем-то оправдывался...
- У меня к Владимиру Евгеньевичу личный вопрос, - твердо, даже, пожалуй, жестко произнес Белов. - Скажите, по какой причине вы покинули службу в органах?
- Хороший вопрос, - важно кивнул Каверин. - Да, за восемь лет службы в милиции мне удалось сделать немало, но, к сожалению, не все, что хотелось бы. Остались на свободе и даже, как видим, процветают те, кто должен сидеть за решеткой.
- Вы не ответили на мой вопрос, - упрямо покачал головой Белов. Из-за чего вы ушли со службы, уважаемый? И как у вас лично обстоят отношения с законом?
- Ну уж если мой оппонент завел речь о законе, - театрально развел руками Каверин, - то пусть расскажет о той стороне его деятельности, которая, мягко говоря, не согласуется ни с гражданским, ни с уголовным правом.
Белова было уже не остановить, он завелся и наступал, давил, пер напролом:
- Я готов поделиться с вами, - нервно прищурившись, отвечал Саша, - но только в обмен на информацию, например, о том, как вы оказались в Чечне и на чьей стороне принимали участие в боевых действиях?!..
Ведущий видел, что обстановка в студии накаляется и неумолимо выходит из-под его контроля. Он навалился на стол между спорящими и успокаивающе поднял руки.
- Господа, господа, прошу соблюдать корректный тон диалога! взмолился он.
Соперники замолчали. На мгновение в студии повисла напряженная тишина. После крохотной паузы ведущий кивнул Каверину.
- В отличие от господина Белова, я готов аргументировать каждое свое слово, - ледяным голосом отчеканил Каверин. - Я утверждаю, что он возглавляет организованное преступное сообщество, члены которого в данный момент находятся здесь, в студии. Сам господин Белов в свое время находился под следствием по обвинению в убийстве, но совершенно случайно сумел ускользнуть от правосудия.
Белов усмехнулся:
- Я хочу пояснить вам, Максим, и всем телезрителям, что сейчас господин Каверин цитирует свою листовку - "Братва рвется к власти", да? которую, кстати, они сами же с целью провокации выкрали и сожгли!
Каверин демонстративно рассмеялся, снова развел руками и, поигрывая желваками на скулах, спросил:
- Максим, позвольте мне в качестве следующего вопроса продемонстрировать избирателям небольшой видеоряд, который снимет все неясности в отношении моего оппонента.
- Да, пожалуйста, это не противоречит нашему регламенту, - поспешно согласился ведущий. Похоже, он был предупрежден о видеозаписи.
"Ну вот я тебя и расколол, Володенька! - подумал вмиг ставший совершенно спокойным Белов. - Теперь главное, чтобы Антоха не подкачал..."
Наверху, в аппаратной, режиссер быстро скомандовал:
- Лена, заставку.
Девушка за пультом тут же что-то переключила, и внизу, на студийном мониторе появилась эмблема Центризбиркома.
- Кассету давайте, - протянула руку она. Вадим шагнул вперед, торопливо вынул из футляра кассету и передал ее девушке.
- Хиросима!.. - ехидно подмигнул он невозмутимым Гудвинам.
Вставив кассету, девушка нажала кнопку "Play". На ее рабочем мониторе появились смеющиеся Фил, Космос и Белов. Она остановила запись и кивнула режиссеру:
- Готово.
Тот наклонился к микрофону.
- Внимание, включаю запись, - прогремел в студии его голос.
Торжествующе взглянув на Сашу, Каверин повернулся к студийному монитору. Заставка Центризбиркома исчезла и...
На экране монитора лысый гробовщик почтительно склонился над рукой надменного Дона Корлеоне в исполнении Марлона Брандо.
- Прошу вас, станьте моим другом, дон, - раздался в студии гнусавый голос переводчика-синхрониста.
В телестудии раздались неуверенные смешки. Победная улыбка медленно сползла с лица Каверина, он ровным счетом ничего не понимал. Саша, напротив, улыбался с самым что ни на есть довольным видом. Операторы побросали камеры и с веселым недоумением смотрели "Крестного отца". Один повернулся к другому и покрутил пальцем у виска.
В аппаратной подскочивший к пульту режиссер, вытаращив глаза, вопил на несчастную девчушку:
- Ленка, едрена мать, что там у тебя?!..
С другой стороны на нее с остервенением орал Вадим:
- Быстро выключай, дура! Обалдела?!
Чуть не плача, совершенно растерявшаяся девушка нажимала то на одни, то на другие кнопки. У нее на рабочем мониторе вовсю шла драка с участием Фила, Космоса и сидящего внизу Белова.
- Я не знаю, почему это?!.. - жалко лепетала она. - Вы же видите... Господи, да что же это такое!..
Наконец, она выключила свой магнитофон, на экране ее монитора появилась рябь.
Вскочив, она повернулась к окну в студию и увидела... продолжающуюся на студийном мониторе трансляцию "Крестного отца"!.. Девушка рухнула в кресло и в отчаянии схватилась за голову. Яростно выматеревшись, Вадим выскочил из аппаратной и опрометью кинулся вниз.
В аппаратной царила паника. Туда-сюда бестолково метались техники и инженеры, стоял гвалт и мат-перемат. Никому и в голову не пришло проверить отходящие от пульта кабели, а, между тем, среди них был один - красного цвета провод, которого еще вчера там не было.
Взбешенный режиссер отпихнул рыдающую девушку от пульта и рявкнул в микрофон:
- Приготовиться к включению студии!
Операторы бросились к своим камерам. Нашептывающий что-то Каверину Вадим поспешно отскочил в сторону и поплелся обратно наверх.