Я рассказал о плане эвакуации на Хоккайдо, о стратегии продвижения от острова к острову, о необходимости создания мобильных групп выживания вместо одной стационарной базы.
— Собираем только самое необходимое, — продолжил я. — Оружие, медикаменты, инструменты, технические устройства. Провизию будем добывать по пути. Отправляемся через три дня, этого должно хватить на подготовку.
— А что с новенькими? — спросила Рей. — И остальными выжившими? У нас сейчас пятнадцать человек на острове, не считая нас.
— Проверим каждого, — ответил я. — Тех, кто пройдёт проверку, возьмём с собой. Остальных... — я замолчал, не желая озвучивать очевидное.
Саэко кивнула, понимая недосказанное:
— Если среди нас есть имитаторы, они не должны узнать о нашем плане. Иначе встретят нас на каждом острове по пути.
— Именно, — я кивнул. — Поэтому официальная версия — мы укрепляем базу на островах, готовимся к зиме. Реальный план знают только присутствующие в этой комнате.
Следующие дни прошли в лихорадочной подготовке. Я лично проверял каждого выжившего, используя комбинацию психологических тестов и физических проверок. Никто не вызвал подозрений, хотя полной уверенности быть не могло — имитаторы становились всё совершеннее.
Суда были переоборудованы для длительного плавания. На "Клинке" усилили броню и модернизировали вооружение. "Разведчик" превратили в компактное, но хорошо защищённое транспортное судно. Добавили третий корабль — рыболовецкий траулер, найденный у дальнего пирса острова и отремонтированный умелыми руками Кендзи.
Наконец, всё было готово. Три судна, двадцать три человека, запасы на две недели пути и координаты первого промежуточного острова на пути к Хоккайдо.
В ночь перед отплытием я стоял на крыше отеля, глядя на звёздное небо. Странно было думать, что где-то там, за пределами этого кошмара, существовал другой мир. Мир, где я был русским десантником, а не японским школьником в апокалиптической реальности.
— Не спится? — Саэко появилась рядом, бесшумно, как всегда.
— Думаю о том, что нас ждёт, — ответил я. — Хоккайдо далеко. И кто знает, что мы встретим по пути.
Она молча встала рядом, глядя на звёзды:
— Знаешь, до всего этого я никогда не выбиралась дальше Токио. А теперь пересекаю всю Японию, сражаюсь с мертвецами и мутантами.
— Жизнь непредсказуема, — усмехнулся я. — Особенно когда мир рушится.
— И все же, — она повернулась ко мне, — я рада, что встретила тебя, Хирано. Кем бы ты ни был на самом деле.
Я посмотрел на неё, удивлённый проницательностью:
— Что ты имеешь в виду?
— Я наблюдательна, — просто ответила она. — И вижу, что ты изменился. Не только внешне — твоя душа стала другой. Словно кто-то другой смотрит через твои глаза.
Я молчал, не зная, что ответить. Впервые за всё время кто-то так близко подошёл к разгадке моей тайны.
— Неважно, — она положила руку мне на плечо. — Кем бы ты ни был, ты спас нас всех. И продолжаешь спасать. Это единственное, что имеет значение.
С этими словами она развернулась и ушла, оставив меня наедине с ночным небом и мыслями о предстоящем пути.
Утром, когда первые лучи солнца коснулись горизонта, наш флот отчалил от острова Танегасима. Три корабля, отремонтированные и вооружённые, взяли курс на север. Впереди ждали неизвестность, опасности и, возможно, безопасное убежище на далёком Хоккайдо.
Я стоял на капитанском мостике "Клинка", всматриваясь в линию горизонта. Тело японского школьника Коты Хирано изменилось — стало крепче, выносливее, покрылось шрамами битв. Но внутри по-прежнему жил дух русского десантника — стойкий, непреклонный, готовый сражаться до конца.
Мир изменился навсегда. И мы изменились вместе с ним, приспосабливаясь, эволюционируя, выживая любой ценой. Впереди ждала новая глава нашей борьбы — и я был готов встретить её с оружием в руках и решимостью в сердце.
***