— Знаю. Но теперь такие порядки. Всё оружие является собственностью Авалона, — тоном, не терпящим возражений, сказал Стоун.
— Кто такой Авалон? — спросил я, указывая пальцем вверх. — Очередное высокое начальство?
— Название лагеря.
— А чем Рябчиково не угодило? Звучит не слишком возвышенно? — я хмыкнул.
— Не знаю, — сказал Стоун, в очередной раз показывая удостоверение.
Мы прошли в палатку, разбитую между двумя ракетными комплексами. Помещение, если не считать деревянной мебели, напоминало заштатный офис: ноутбуки, принтеры, ламинаторы. За столом сидел сухощавый мужичок неопределенного возраста.
— Алексей, сделай по-быстрому разрешение. Его Столыпин вызывает.
— ФИО? — не задавая лишних вопросов, спросил игрок девятого уровня. Его прозвище ничем не отличалось от имени.
— Фролов Андрей Владимирович, — представился я.
— Имя, уровень, количество опыта, — мужичок окинул меня заинтересованным взглядом.
— Фрол, девятнадцатый, две тысячи сто семнадцать, — я обратил внимание, что среди прибывшей армии было мало людей, переваливших хотя бы за четырнадцатый уровень. На их фоне я, видимо, смотрелся опасно.
— Школа, направление, ранг, общее количество знаков силы, — пальцы профессионально бегали по клавиатуре.
— Морозный элементалист, послушник, двадцать восемь, — отрапортовал я. Сперва хотел назваться неофитом, но передумал. Столыпину я уже говорил, что достиг следующего ранга.
— Характеристики. Название и количество вложенных очков.
— Сила-пять, крепость-два, дальновидение-пять, обнаружение личины-одиннадцать, — я на мгновение задумался. Количество баллов в параметрах, вроде, должно равняться знакам силы. — Яснослышание-пять.
— Уровень допуска?
— Общий, особый, гражданский, — вмешался Олег.
— Из местных, что ли? — спросил Алексей, неотрывно глядя в монитор.
— Из местных. Быстрее. Генерал ждёт, — поторопил Стоун. — И сделай дополнительную копию.
Через пять минут я получил две пластиковых таблички. На них был чип, несколько печатей и один узкий прокол. Около уровня стояла цифра «17». Занизили уровень. Видимо, чтобы не пугать окружающих. Рядом были ячейки. В двух из них стояли печати. Остальные — пустые. Догадался, что при переходе на следующую ступень, должен отчитаться. Тогда поставят подтверждающие печати. С характеристиками была такая же история.
— Запомни! — сказал Олег. — Всегда, когда будешь предоставлять его, ты должен держать разрешение левой рукой. Не правой, а именно левой. Держишь тремя пальцами. Мизинец и безымянный палец смотрят в сторону проверяющего. В противном случае тебя ликвидируют на месте. Потренируйся.
Я выполнил требование. Спросил, почему так. Стоун, не вдаваясь в подробности, рассказал, что обозначения зависят от уровня допуска.
— Сейчас доведу тебя до Столыпина, а дальше сам: размещаешь артфикс, получаешь жетоны на довольствие, постельное белье, номер палатки, спальное место и так далее. Потом тебе подберут рабочую или военную специальность. В общем, разберешься. Идешь к зазывалам, вливаешься к гражданским, а дальше тебе всё объяснят, — он уверенно зашагал вперед. Я не отставал.
Мы снова вернулись к КПП и запрыгнули в БТР. Оружие мне так и не вернули. Через пару минут остановились. Вдалеке рассмотрел лачужки, которые терялись на фоне воздвигнутых палаток. Только двухэтажный дом Михалыча, будто Гулливер среди лилипутов, возвышался над раскинувшимся Авалоном.
Люди... Многие сотни зашуганных мужчин и женщин стояли в очередях. Периодически пространство разрывали зычные команды офицеров. Ни о каком равноправии гражданского населения и военных речи не шло.
— И нахер ты нам нужен? — орал солдат с погонами сержанта. Он сверху вниз смотрел на щуплого паренька в толстых очках. — Ты нихера не умеешь. Может тебя прямо сейчас пристрелить, чтобы не жрал нашу еду?