— Что здесь творится? — нахмурился младший Стоменов. — Отвечать!
— Да вот этот дебил даже оружия никогда в руках не держал. И мобов не убивал. Ему отец нить принес. Он не знает, как молотком пользоваться. Не смог даже одну балку удержать. Палатка завалилась. Час работы улетел в п***у. Нахера мне выдали таких тупоголовых имбецилов? Вот что ты умеешь?
— Я... я... в компьютер играю...
— А ты, кусок говна, видишь тут компьютер? Упор лёжа принять!
— Фрол, идём! — сказал Олег, отвернувшись от сержанта.
С каждым мгновением происходящее мне нравилось всё меньше и меньше. Мы проходили через толпу. Повсюду слышались крики и стоны. Люди жаловались, что не ели двое суток. Им отвечали, что не обязаны их кормить. При этом я дважды слышал угрозу: тогда валите из лагеря. После этих слов все обычно замолкали.
— В Москве для них, — я указал на грязную женщину, долбившую ломом землю, — было лучше, чем здесь?
— Нет, не лучше. Ты не был в Москве, — Стоун стиснул зубы.
Мы подходили к ограждению, обтянутому колючей проволокой. Дальше начиналась деревня Рябчиково. За забором всё было относительно тихо. Курсировали патрули с собаками (их при проверке я не видел), на расчищенных дорогах стояла бронетехника, на крышах расселись стрелки. Около сарая, где я впервые побывал в данже, чадили полевые кухни. Повсюду велась стройка, но всё возводилось без лишней суеты. Было видно: люди знали, что и как надо делать.
Мы показали разрешения двум армейцам, которые после осмотра распахнули калитку. Они вскинули автоматы, отгоняя гражданских, намеревающихся протиснуться за нами.
— Это что такое? — я показал на дом Михалыча. Даже с большого расстояния я смог различить котлован, который примыкал к красному забору. Из ямы то и дело показывался ковш экскаватора. Земля загружалась в один из КАМАЗов.
— Ты же местный, — с подозрением сказал Олег.
— Ну да. И что?
— Полковник Стоменов сказал, что Александра с его артефактом ты привез.
— Ты про Люсю-берегиню? — догадался я. — Ну да. Понял.
— Это уникальный артефакт. Никто и никогда не видел ничего подобного. Плохо только, что его нельзя деактивировать и перенести в другое место. Полмиллиона кубов полностью безопасного пространства. Тут будет многоквартирный дом, — Олег указал вперед. — Максимально высокий, широкий и глубокий. Если потесниться, расселим почти всех.
— Вы не слишком торопитесь? Людям сейчас даже спать негде, а ты говоришь про целый подземный комплекс.
— Нет. Ещё даже проект не готов. Пока что просто копают. Многие бездельничают. Да и не все успели подъехать. Техника просто так простаивает. Чем раньше начнем, тем раньше закончим. Нужно подвезти очень много материалов.
— Из Москвы? Вы же мосты взорвали, — напомнил я.
— Да, взорвали. С этим поторопились. Нужно ещё много всего. Те же цистерны. У нас мало горючки.
— И где будете брать?
— Обменяем на машины. У нас свободной техники столько, что ставить некуда.
Я был с ним полностью согласен. Пока занимался наблюдением, часто проезжали грузовики с одним водителем — без пассажиров.
Около котлована один из солдат наставил на нас пулемет. Стоун, схватив меня за локоть, свернул в другую сторону. Он сказал, что это теперь стратегическая точка и здесь разрешено находиться только людям некоего Кузнецова.
Мы обошли ветхий домик и оказались около большой палатки с висевшими на ней флагами. Олег доложился дежурному на входе о моем прибытии, после чего, попрощавшись, удалился. Я улыбнулся: меня и полковник возил, и генерал, а теперь и майора послали только за тем, чтобы привести меня. Ну прям значимой фигурой становлюсь.
Очередной досмотр. Проверка документов. Демонстрация брони и оружия. Наконец-то смог пройти внутрь.
С улицы раздавалось тарахтение генератора. В помещении горел яркий свет. Тут также были устройства для печати разрешений. На нарах валялось шесть собранных спальных мешков, но людей было значительно больше. В центре зала бойко трещала буржуйка, даря людям благодатное тепло.
Я напряг память, но никого из присутствующих, если не считать генерал-полковника Столыпина, вспомнить не смог. По суровым лицам видно, что все — военные с очень большим стажем. Думал, что через меня прошли все, но, видимо, ошибся.