Как и обещал мажорик, мне принесли протез. Доставили и конверт с коротким письмом: «Пусть твоя новая нога будет напоминанием, что не следует всякой грязи трогать бриллиант. Когда у тебя не останется денег, ты сможешь его продать. И это будут последние деньги, которые ты сможешь получить в этой жизни».
Смысл послания дошел до меня через неделю после выписки. В съемную комнату вломились неизвестные и отняли ноутбук, лишив меня единственного заработка. Тогда я заехал к дяде и забрал у него оставленные на хранение деньги. Но и тут не повезло — меня подстерегли у подъезда. Средства оставили, но при этом напомнили, чтобы я не обращался в полицию и ничего не говорил родственникам. Уж не знаю, чего добивалась эта тварь. Создавалась впечатление, что мажорик хотел, чтобы я покончил с собой от безысходности. Вот только я не был намерен сдаваться.
Никакого отчаяния или жалости к себе я не испытывал. С каждым днём во мне крепла злость. Я начал тренироваться как умалишенный. Турники, брусья, отжимания... Во мне не осталось ничего, что было способно остановить меня. Я не обращал внимания на постоянную ноющую боль в культе. Наоборот — отсутствующая нога только подбадривала меня. Я разбивал кулаки в кровь. Выносливость достигла огромных пределов. И что самое странное, организм не изнашивался, а только укреплялся. Каменные мышцы выделялись на сухом теле. Даже черты лица заострились. Не думал, что смогу настолько преобразиться за пару месяцев.
У меня уже не было страха перед законом. Да и забыл я про это чувство. Раньше я стремился к мнимому успеху. Галстук, туфли, пиджак — это были постоянные атрибуты моей жизни. Только сейчас я понял, что раньше меня волновало, что обо мне подумают незнакомые мне люди. Теперь же было плевать.
Я знал, что нахожусь под колпаком. Несколько раз видел подозрительных людей, которые, не скрываясь, следили за мной. На это я только ухмылялся. Ну как же? Такая честь... При этом готовился к побегу.
План составил давно, но оставалось самое трудное — реализация. Я хотел покинуть город и осесть во всеми богами забытой деревне. В ста шестидесяти километрах от Москвы стоял заброшенный поселок. Мне о нём рассказывали ещё в детстве, когда я с родителями ездил на дачу. Решил осесть там. Вскоре мои мысли воплотились в жизнь.
Однажды ко мне в комнату заявилось двое человек. Бегающие взгляды, дерганная мимика, старая и дырявая одежда. Они напоминали наркоманов, ищущих дозу. Я ждал гостей, но не думал, что ко мне нагрянет такая шантрапа. Складной нож всегда носил с собой. Рядом стояла арматура. Было бы хорошо обзавестись огнестрелом, но в моей ситуации раздобыть его казалось непосильной задачей. До этого момента.
Визитер достал заточку и направил её на меня. Стоило, конечно, атаковать сразу, но я немного замешкался. Теперь, до поры до времени, приходилось играть роль испуганного инвалида. Да и шестым чувством я понял, что эта парочка не от мажорика.
— Доставай деньги! — сказал человек, обдавая меня смрадом изо рта. — Я знаю, что они у тебя есть.
— Не надо, не убивайте! — взмолился я дрожащим голосом. — У меня немного осталось. Тысяч триста... Берите всё... Только не убивайте... У меня нет ноги, — добавил я, демонстрируя культю.
— А мы знаем, — заржал посетитель. Из его рта вырвалась зеленая слюна и попала мне на штаны. — Мы всё про тебя знаем. Родных нет. Друзей нет. И никто тебя искать не станет. Хозяйка квартиры приедет только завтра. Других жильцов нет.
Пока наркоман разглагольствовал, я незаметно потянулся к арматуре. Раз он думает, что у меня нет родных, то он точно не от той мрази, которая лишила меня всего. Это обыкновенные гастролеры, которые думают, что могут ограбить инвалида. Да и сдается мне, в живых меня оставлять они не планируют. Если про хозяйку знают, то я давно был у них на примете. Следили, значит, за всеми домочадцами. Хотя зачем они тратят время на слова? Проще же было сразу приласкать меня ножичком, и дело с концом. Быть может, не пожелали возиться с поиском денег? Вполне возможно.
Я резко подскочил и обрушил стальной стержень на ухмыляющегося человека. Наркоман завалился. Крутанувшись на одной ноге, впечатал арматуру в голову второго опешившего визитёра. Из проломленного черепа хлынула кровь. Первый конвульсивно задергался. Моё оружие попало ему в ключицу. Шея деформировалась, изо рта высунулся кончик языка, глаза закрылись. Из горла доносились судорожные булькающие звуки. Анатом из меня хреновый, но, думаю, он не жилец. Помогать я ему уж точно не буду.
Быстро обшарив карманы нежеланных гостей, я нашел небольшой револьвер. После прикрепил протез, взял деньги, документы и костыли. Уж не знаю, пасут меня сейчас или нет, но лишнего внимания привлекать не стоит. Если выйду из своего дома с огромным баулом, то кто-нибудь да увидит. Пусть уж возможные наблюдатели думают, что я отправился в магазин.