Время от времени по встречной полосе проносились к Петрограду машины, чаще всего — тяжелые фургоны с молоком, овощами, парным мясом. Иногда и позади «Цереры» появлялись автомобили, катившие в одном направлении со мной. На всякий случай я велел Антону за ними наблюдать. Но, похоже, меня никто не преследовал: помаячив немного на шоссе, мои недолгие попутчики сворачивали куда-то на боковые ответвления.
Вообще чем больше я отдалялся от Петрограда, тем меньше становилось на дороге машин, и встречных, и попутных. Я проскочил Лодейное Поле и Подпорожье, сонные маленькие городки. В обоих случаях у Антона срабатывала система опознавания, нас засекали посты дорожной полиции. К счастью, и у полканов моя «Церера» не вызвала большого интереса: определив ее номер, они сразу отключались, команды остановиться не последовало.
За Подпорожьем навстречу мне пронеслись два огромных грузовика с буквами «РЭМИ» на бортах, а потом шоссе в обе стороны окончательно опустело. По обочинам его теснился уж вовсе непролазный лес, скрывавший, судя по карте на экране Антона, бесчисленные болота и озера. Я ждал, когда появится нужный мне поворот, и наконец увидел его: влево от шоссе уходила широкая дорога с бетонным покрытием. Надпись на стреле указателя гласила:
«Акционерное общество РЭМИ».
Свернув туда, я помчался по великолепной трассе, проложенной, как по линейке, сквозь чащобу, да к тому же обогреваемой. Сразу бросалось в глаза, что здешние хозяева — люди с размахом. Но удивляться этому пришлось недолго. Очень скоро дорога на фирму «РЭМИ» преподнесла еще более поразительный сюрприз. По правую сторону от нее лес внезапно оборвался. Там открылось свободное пространство, оказавшееся аэродромом. Я сбавил скорость, чтоб лучше его рассмотреть, и даже присвистнул от изумления.
Аэродром был не закончен (кое-где застыла строительная техника). Он был пуст, безлюден и оттого еще сильнее поражал своими гигантскими размерами. Его бетонные полосы протянулись на много километров, такого простора я не видывал и в международных аэропортах. Но самым удивительным было то, что одна из полос в конце (или в начале?) изгибалась вверх, точно громадная лыжа, образуя бетонную горку высотой по меньшей мере в сотню метров. Что за чертовщина!
Аэродром уже остался позади, а я все еще думал об этой странной горке, когда фирменное шоссе, по которому я ехал, тоже пошло на подъем — приближался мост через Свирь. Я ожидал, что он будет большим, но он оказался просто циклопическим, его арка вознеслась так высоко, что под ней свободно могли проходить крупные суда. И с вершины моста мне открылся захватывающий вид: черно-белое пространство зимних лесов, покрывших землю до самого горизонта, рассекала мощная Свирь, такая же полноводная, как Нева, и еще не схваченная льдом. Впереди, на правом берегу, за мостом, раскинулись заводские корпуса. Я заметил бетонные купола УТС-электростанции, коробки цехов, переплетения наземных трубопроводов, газгольдеры. Немного ниже по течению тянулись сооружения порта с башенными кранами, там застыли у причальных стенок два больших корабля. А выше по течению, в стороне от завода, пестрели нарядные, разноцветные дома жилого поселка. Похоже, эти ребята совсем неплохо устроились в своей глуши.
Дорога после моста сама привела меня к правлению фирмы «РЭМИ» — скромному серебристому кубу высотой не больше десяти-двенадцати этажей. С трех сторон здание опоясывал крытый ангар, служивший автостоянкой. Не успел я затормозить у его ворот, как рядом с моей «Церерой» возник служащий фирмы. Он выбежал в легком комбинезоне, морщился и поеживался от порывов холодного ветра:
— Чем я могу вам помочь, господин?…
— Фомин. Виталий Фомин. Служба информации и расследований ООН.
— У-у! — воскликнул парень.
Было непонятно, означало это «у-у!» восхищение моей персоной или просто вырвалось от холода. Но в любом случае такая непосредственность мне понравилась.
— Я хотел бы встретиться с начальником отдела по связям с общественностью.
Парень кивнул, поморщился и сделал нетерпеливый жест: мол, двигай за мной, поговорим в тепле. Я въехал вслед за ним в ангар.
— Видите лифт? — спросил он, когда я выбрался из машины. — Поднимитесь на седьмой этаж, влево по коридору, семьсот двадцать девятый кабинет. А я пока про вас сообщу.