Корпорация «ДИГО» давно уже — сперва по-хорошему, потом все более настойчиво — предлагала подозрительной фирме объединение (по сути — подчинение) на самых выгодных условиях. Там и слушать ничего не желали, все отвергали сразу.
Тогда, наконец, в «РЭМИ» послали Жилякова и Самсонова с последним ультиматумом: или раз-навсегда делим рынок, вы больше не перехватываете у нас заказчиков, или — берегитесь, будет плохо! Жиляков и Самсонов передали ультиматум и поехали домой, в Петроград. По дороге позвонили в «ДИГО», сообщили: руководство «РЭМИ» обещало подумать и дать окончательный ответ в ближайшее время. Вот он и вышел, ответ: ребята даже не доехали до дома!
Сегодня господин Чуборь с помощником (дутиком) отправились вовсе не с визитом в «РЭМИ». Они хотели только покрутиться вокруг этой фирмы, половить телефонные разговоры, вообще поразведать что можно. И за мной они специально не следили. Просто повстречали на пустынной дороге мою машину, засекли номер и увидели, что он им знаком: на этой машине вчера к ним приезжал странный тип с идентификацией ооновского сыщика. Сейчас он (то есть я) возвращался явно из «РЭМИ». Вот они и решили его (меня) остановить и порасспросить немного.
— А потом — убить? — усмехнулся я.
— Ну что вы! — воскликнул господин Чуборь. — Так, припугнуть немножко…
— А если бы я заявил в полицию?
Господин Чуборь смущенно умолк.
— Опусти руки! — приказал я ему.
Жалобно постанывая и морщась от боли, он выполнил команду. Левая рука его повисла, неестественно прижатая к телу. Ну так и есть, ключица.
Я лихорадочно обдумывал ситуацию. То, что я сумел узнать, было очень важно, расследование сдвинулось с места. Зато я угодил в настоящий капкан! Ведь теперь эта милая парочка, господин Чуборь и его боевой слон, сами наверняка поспешат в полицию с жалобой на меня. Показания двоих пострадавших окажутся весомей, чем показания одного, к тому же за их спинами будет вся мощь юридической службы гигантской корпорации.
Конечно, в суде я стану твердить, что они остановили меня на дороге, заглушили сигнал бедствия, напали первыми, что дутик меня избил. Но у меня как будто ничего не сломано, все кости целы. А вот то, что я сам проделал с господином Чуборем, в юридических терминах именуется тяжкими телесными повреждениями. И по нынешнему уголовному кодексу Российской Конфедерации мне за это причитается как минимум десять лет тюрьмы. Если же приплюсуют угрозу оружием (а приплюсуют обязательно, ведь Чуборь и дутик не знали, что мой револьвер не настоящий, у него даже патроны в барабане блестели), дело потянет, самое меньшее, лет на двадцать.
Надо было действовать. Я взял «наган» в левую руку, поднял с дороги ломик, подошел к «Тритону», распахнул его дверцу и, насколько смог размахнуться, ударил острием ломика по автонавигатору. Дутик и господин Чуборь настороженно за мной следили, но не шелохнулись: «наган» все время был направлен в их сторону.
— А ну, отверните морды, — закричал я, — здесь не стриптиз!
Они поспешно отвернулись, а я, обливаясь потом от натуги, продолжал бить и бить ломиком, пока не раскрошил их автонавигатор до полной непригодности. Потом отложил на секунду ломик, нашарил в кармане пачку сигарет, где вперемешку с нормальными лежали слезоточивые, хотел отобрать две-три штуки, тут же решил, что отбирать некогда, и забросил всю пачку за спинку заднего сиденья.
— Можете смотреть! — объявил я, возвращаясь от «Тритона» к своей «Церере».
Конечно, я шел на отчаянный риск, но у меня не осталось выбора. Торчать на дороге и дальше в нашей ситуации было немыслимо. А бросить этих двоих без присмотра я пока не мог.
— Сумеешь вести машину вручную? — спросил я господина Чуборя. (Он отрицательно покачал головой.) — Ладно, тогда сними со своего бронтозавра наручники, возьми у него «карманник» и вместе с наручниками принеси мне. Свой «карманник» давай тоже!
Охая, действуя одной правой рукой, господин Чуборь все исполнил. Я бросил оба «карманника», две пары наручников и ломик на пол «Цереры» у переднего сиденья. Дутик, разминая освобожденные руки и перетоптываясь на раскованных ногах, сверлил меня черными ненавидящими глазами.
— Садитесь в машину! — скомандовал я парочке. — Толстяк за руль, ты — рядом. Поедем в Петроград. Держитесь все время впереди меня, и без фокусов! У въезда в город я отдам «карманники», и мы расстанемся.