— Как я могу зазнаваться, когда теперь моя голова в ваших руках?
Елена пожала плечами:
— Если вы опасаетесь, что мы раструбим по свету о вашей роли в некоем дорожном происшествии, то можете успокоиться. От нас никто ничего не узнает. Что случилось, то случилось, и результат нас вполне устраивает.
Конечно, фирме «РЭМИ» не имело смысла доносить на меня в полицию, ведь я, пусть невольно, уничтожил ее врагов. Хотя мне не слишком понравились и жесткие потки в голосе Елены. Какими бы мерзавцами ни были погибшие бандиты из «Тритона», речь всё-таки шла о двух человеческих жизнях.
Елена заметила, что я насупился, и улыбнулась новой улыбкой — доверчивой и ласковой:
— Что-нибудь не так, господин Фомин?
Сколько обличий было у этой женщины! Я понимал, что ее сочувствие — только игра, но — такая — она казалась мне особенно желанной. А еще за моей спиной маячила тень Беннета и требовала скорейшего внедрения в компанию «РЭМИ».
— Всё в порядке, — ответил я. — Всего лишь размечтался о продолжении нашего знакомства. Когда вы позволите мне увидеть вас, а не вашу голограмму?
— Вы действительно так сильно этого хотите?
— Больше всего на свете!
— Не знаю, где взять время, — она задумалась. — У меня настолько плотный рабочий график…
Это был долгожданный перелом, и я ринулся в атаку:
— Вы будете в ближайшие дни в Петрограде?
— Буду. Наверное, даже завтра.
— Великолепно! — воскликнул я. — Подарите мне завтрашний вечер!
— У меня много дел, — засомневалась она, — вечер наполовину занят.
— Стало быть, наполовину свободен! Когда мы встретимся?
— Всё зависит от того, что вы хотите предложить.
— Я приглашаю вас в ресторан.
— Как примитивно, фи!
— Ну, если «Император Павел» для вас примитивен…
— «Император Павел»?! — кажется, ее удивление было искренним. — Так вы еще и миллионер?
— Я только скромный служащий. Но я всю жизнь копил деньги, чтобы повести туда единственную, неповторимую, которую должен когда-нибудь встретить!
— И, по-вашему, этот час настал?
— Настанет. Завтра, в семь вечера, у главного входа.
— В половине восьмого.
— Лишних полчаса ожидания! — простонал я. — Где взять силы?
Она усмехнулась и отключила связь.
Потом я долго сидел перед погасшим экраном. Всё-таки от событий последних дней да от иронии Елены меня потянуло в мировую скорбь. Если даже я смогу завоевать Елену (к черту высокие слова: если сумею переспать с ней), то и это будет всего лишь победой в игре, такой же фальшивой, как все игры. А мне, с моим новым знанием, больше не хотелось никаких игр и никакой фальши.
Я попытался представить, что посоветовал бы мне дед Виталий. Наверное, он постарался бы меня подбодрить. Он сказал бы, что в любой ситуации надо прежде всего продолжать жить. Много или мало до конца света осталось времени, его следует как-то провести, не теряя человеческого облика. Да и к моему расследованию можно относиться не как к игре, а как к безнадежному, но необходимому усердию матроса, откачивающего воду ручной помпой из трюма всеобщего «Титаника».
В итоге своих раздумий, чтобы не пропадал рабочий день, я запустил по всем новостным программам поиск информации о «ДИГО» и «РЭМИ», а сам отправился пить пиво и дремать на диване.
Эти занятия оказались настолько целительными для моих усталых нервов и так увлекли меня, что я лишь к вечеру сел у компьютера просмотреть улов. Он оказался невелик, но любопытен: управление по борьбе с экономической преступностью начало-таки обещанную проверку фирмы «РЭМИ». Комиссию возглавил известный следователь, советник юстиции Хоботов, который уже пригрозил: если подтвердится, что фирма нарушала закон о конкуренции, она будет объявлена банкротом с назначением внешнего управляющего.
Я немедленно выудил из Интернета всё, что там было разбросано о знаменитом Хоботове. Нашлись даже видеоролики: его выступления в суде, работа в кабинете, отдых на пляже в кругу семьи. Внешность советника юстиции (особенно в плавках) впечатляла, толщиной он напоминал покойного дутика. Правда, был выше на целую голову, и там, где у дутика бугрились генетически измененные мышцы, у господина советника светилось розовое сало. Я узнал, что в юридических и предпринимательских кругах ему даже дали прозвище Розовый Слон. И это, мол, было связано не только с комплекцией и фамилией, но прежде всего — с чистотой и упорством в борьбе за соблюдение закона.
С любопытством я разглядывал на экране его необъятную физиономию, подобную пухлой подушке. В наше время похудеть на полсотни килограммов не сложно. Значит, господин советник сознательно поддерживал свои габариты. Считал, наверное, что это создает имидж тяжеловесной и справедливой мощи.