Ко времени правления действующего президента Евстафьева окончательное предпочтение думцы отдали компьютерным играм. По их заказу, в строжайшем секрете, были разработаны программы, позволяющие участвовать в игре одновременно трем сотням человек. Чаще всего такая игра представляла воспроизведение какого-либо знаменитого исторического события (депутатам очень нравилось изменять ход истории, хотя бы в виртуальной форме). В базу исходных данных закладывалось всё необходимое: реалии выбранного отрезка времени до мельчайших известных подробностей, характеры, интеллектуальные возможности и состояние здоровья всех исторических персонажей, погода по старым метеосводкам — день за днем.
Количество очков, набранных в игре автором законопроекта, пересчитывалось в количество голосов, которые обязаны были отдать ему фракции. А поскольку думские ветераны поднаторели в своих компьютерных забавах и отлично знали приемы друг друга, решительный результат достигался редко. Иные законы и даже простые резолюции годами крутились в парламентских стенах, то всплывая на время, то снова исчезая, но так и не выходя в свет.
Когда новичок, независимый депутат из Петрограда Василий Милютин выдвинул свой законопроект о свободной деятельности частных российских компаний в космосе, ему, естественно, предложили решить вопрос участием в игре. Дума как раз собиралась заново переиграть Вторую мировую войну. Собственно, она это проделывала уже не впервые, программа «1939–1945» была самой любимой у народных избранников. В прошлом, как правило, итоги игры в основном совпадали с действительностью. Хотя бывали и виртуальные неожиданности, вроде захвата немцами и итальянцами Гибралтара или потопления немецкой подводной лодкой парохода, перевозившего в США груз добытой в Катанге урановой руды, что задержало изготовление атомной бомбы, затянуло войну на полгода и привело к многочисленным жертвам союзников при высадке десанта на Японские острова.
Я увидел пресловутый «совещательный зал»: помещение без окон, круто поднимающиеся ряды кресел, разбитые на несколько разновеликих секторов. В креслах сидели, по меньшей мере, три сотни человек. Их лица были закрыты компьютерными масками. Всю торцевую стену перед ними занимала гигантская голографическая карта мира, на которой обозначались передвижения войск, кораблей, воздушных армад. На бесчисленных экранах мониторов, сплошь покрывавших боковые стены, сменялись эпизоды боевых действий, стилизованные под старую кинохронику. Фоном стоял рокочущий гул бомбежек и артиллерийской канонады.
Я узнал, что за Советский Союз, Германию, Англию, Америку и Японию играли, как всегда, команды, представлявшие основные фракции Госдумы. Василию Милютину, автору смехотворного, обреченного на провал законопроекта, предложили сыграть за одну из второстепенных воюющих держав — Францию, Италию, Польшу, Финляндию, Румынию или Венгрию, а команду составить из таких же, как он, независимых депутатов. Господин Милютин выбрал Францию, а от команды решительно отказался, заявив, что будет играть в одиночку.
Все виртуальные розыгрыши Второй мировой начинались так же, как началась когда-то настоящая война. Поводом к ней стала нацистская провокация. Вечером 31 августа 1939 года в немецком городке Глейвиц, пограничном с Польшей, команда эсэсовцев, переодетых в польские мундиры, напала на радиостанцию. Перед ее микрофоном произвели несколько выстрелов, и один из налетчиков, с сильным акцентом говоривший по-польски, призвал в эфире поляков расправиться с немцами. Потом эсэсовцы умчались, оставив на улице труп в польской военной форме. Это был заключенный из концлагеря, которого они привезли с собой и убили. Он должен был изображать участника налета, погибшего в перестрелке с полицией. Гитлер немедленно обвинил Польшу в агрессии, и на рассвете следующего дня германские войска обрушились на нее.