При этом задачи доминирования в «освобождённых бывших исламских султанатах» русы не ставили, как и своего непосредственного управления. Опыт двадцатого века показал, что наиболее удобно стоять над местными дрязгами, получая сверхприбыли без особых обязательств. Тогда главной задачей Югоруси останется максимально монополизированный товарообмен с прикормленными правителями и заключёнными договорами о военной помощи. Которые помогут, в случае попытки аборигенов огрызнуться, просто сменить правителя, желательно силами местных заговорщиков. Примерно так хозяйничали пиндосы в «банановых республиках» на протяжении девятнадцатого-двадцатого веков. Максимум выгоды при минимуме обязательств. Для показательной порки выбрали два небольших султаната на западном побережье Явы и на Суматре, чьи правители умудрились недавно поссориться с соседями. Именно к этим потенциальным жертвам и направлялся караван из Югоруси.
Небольшой порт на южном побережье острова Явы не мог принять всего каравана русов, поэтому первыми высаживались бойцы пехоты, вооружённые карабинами и автоматами. Все были одеты в лёгкие тропические вискозно-хлопковые камуфляжи, кирзовые берцы, бронежилеты, выдерживающие попадание бронебойной стрелы с тридцати метров, в каски тропического варианта с пробковой подкладкой. У командиров, начиная с уровня десятника, за спинами были закреплены переносные рации с привычными в двадцать первом веке переговорными гарнитурами на голове. Стараниями радиотехников Югоруси оперативные рации дальностью до пяти вёрст весили не более двух килограммов с батареями. Все отряды имели чёткие планы действий, тут же на пирсе к ним подходили подготовленные переводчики-проводники.
Пока многочисленные зеваки и стражники разглядывали экзотичные корабли из железа и без парусов, дивились на моторные шлюпки и катера, десятки пехотинцев уже оказались на берегу портового городка. Без шума и криков, в считанные минуты русы быстрым шагом расходились по разным маршрутам. При этом попытки редких стражников задержать чужаков оказывались безуспешными, переводчики говорили, что все вопросы решит главный начальник, и показывали на приближающийся катер, на борту которого стоял капитан Макс фон Шмелинг в парадной форме. При виде столь ярко наряженного мужчины, резко контрастировавшего с камуфляжем бойцов, у аборигенов пропадали все вопросы. Все понимали: вот он, самый главный начальник. На фоне Макса в шитой золотом форме, с золотыми лампасами, с галунами и аксельбантами, с именным револьвером на поясе совсем терялся невзрачный Николай Кожин, одетый в стандартный камуфляж, сидевший в катере рядом с капитаном.
Катер приткнулся к бамбуковой серенькой пристани с нелепо торчавшими жердями настила. Пара матросов в привычных пробковых спасательных жилетах ловко спрыгнула на берег, закрепляя причальные концы на вкопанные сваи. Затем отработанными быстрыми движениями перекинули сходни и вытянулись на пристани по стойке смирно.
Первым ступил на берег, естественно, капитан фон Шмелинг с невозмутимым лицом потомственного барона, владельца замка в предгорьях австрийских Альп. Профессиональный воин в шестом поколении фон Шмелингов, он при необходимости умел смотреть свысока на всех, что сейчас и продемонстрировал. Благо подбежавшие портовые стражники и три местных чиновника едва доставали своими шлемами до подбородка офицеров.
Неторопливо спустившись по сходням на берег, два офицера в сопровождении десятка пехотинцев и переводчика направились к начальнику порта, ожидавшему незваных гостей на пороге своего домика. Шли неторопливо, не обращая внимания на полусотню портовой стражи, окружившую русов. Воздух, пропитанный влагой, оседал на лицах и одежде мужчин, резко контрастируя с недавним свежим ветром океана.
Идти было недалеко, метров двадцать, не больше. Но все русы успели пропотеть с головы до пят, фон Шмелинг машинально снял шитую золотом фуражку, вытирая лицо платком. Кожин пока держался: в силу возраста, наверно, кровь не так горяча, как у молодого офицера. Держался Николай соответственно выбранной роли помощника и советника, скромно и немного подобострастно.
– Кто главный? – негромко поинтересовался Макс, глядя поверх голов аборигенов пустым взглядом.
– Я – начальник порта, – выслушав перевод прибывшего на катере руса, важно выставился животом вперёд самый полный из присутствующих аборигенов.
Сквозь слабо скрываемый страх в его глазах промелькнула надежда на хороший заработок, вернее, объёмную взятку. Он приосанился, пытаясь выставить вперёд свой маленький, тщательно лелеемый животик. Громко вздохнул и разразился длинной речью, наглость которой была понятна и без перевода.