Израиль после окончания боевых действий Новороссии переживал второе нашествие бегущих из Европы евреев. Небольшая страна только начала развиваться, как хлынул новых поток эмигрантов, стремящихся покинуть Новороссию и Великопольшу. Если из новых земель Новороссии уезжали спокойно, после продажи имущества, то из Великопольши евреи бежали в одной одежде, лишь бы унести ноги живыми.
В «Польском анклаве» три княжества сцепились друг с другом в страшной братоубийственной войне, на фоне которой даже времена владычества шведов казались весьма спокойными и выдержанными. Ну а где паны режут друг друга, виноватым всегда окажется жид. Потому анклав рисковал вскоре остаться без единого еврея: либо погибнут, либо убегут.
Вот и пошли ветераны еврейской армии в инструкторы, освобождая места в семейных предприятиях и мастерских для многочисленных младших и старших родственников, всё прибывавших из Европы. Ветераны двух армянских батальонов, добросовестно прослужившие в войсках Новороссии десять лет, тоже пошли в инструкторы, но большей частью отправились на родину, чтобы работать с ополченцами и распределять полученное вооружение.
Капитан Кожин со своей группой тоже отправился в Турцию «работать по специальности», вербовать агентуру, наводить контакты с армянскими повстанцами, не забывая о курдах. Хорошо, что оперативники были выходцами с Востока, знали Коран, умели вести себя и соответственно одеваться. Иначе не продержались бы в воюющей Турции полгода, ведь доносы на подозрительных купцов поступали регулярно.
Хвала аллаху, денег хватало на взятки, а то вся группа давно очутилась бы в зиндане. Турция второй год вела осаду пограничных крепостей Ливана с переменным успехом. То турки прорывались в глубь соседней страны, стремясь награбить вдоволь за короткое время. То средиземноморские казаки высаживались на побережье Турции, совершали дерзкие рейды вглубь Оттоманской империи. Новороссия официально не вступила в войну с Турцией, самолюбивый эмир Фахр-эд-Дин не сомневался в силах собственной армии и не стал просить русов о помощи.
Основные войска Ливана и Турции по-прежнему стояли на линии границы, опираясь на пограничные крепости. На втором году войны боевые действия заметно стихли, до нескольких выстрелов из пушек в неделю да редких атак силами лёгкой конницы. Однако в тылу турецкие власти предпринимали все усилия для пополнения быстро пустеющей казны, налоги выбивались из населения в буквальном смысле этого слова. Работать оперативникам приходилось в непростых условиях, по сравнению с которыми предыдущая разведывательная миссия в Персии выглядела отдыхом на каникулах. Несколько раз «правоверных» сдавали властям армянские же крестьяне, от греха подальше, чего тут какие-то магометане воду мутят. Несмотря на такие трудности, Сергей навёл необходимые контакты и убедился, что поддержка у восставших армян среди народа будет.
Далее всё пошло, как договаривались: оперативники забрались в глухое ущелье, через которое проходила заброшенная караванная тропа, там много лет никто не жил. В ущелье по радиомаяку вышли несколько транспортных самолётов с ближайшей военной базы в Месопотамии. За несколько рейсов, ориентируясь по выпущенным русами ракетам, самолёты сбросили на платах (парашютах) двенадцать тонн груза, в который вошли полторы тысячи ружей с патронами. И месяц группа сидела на грузе, выдавая его редким караванам заговорщиков.
Осталось встретить последний караван, выдать триста ружей с патронами и двигаться к побережью Чёрного моря, где разведчиков подберут катера Дунайской флотилии. На случай отказа рации были предусмотрены определённые дни и условные сигналы с берега.
Всё шло по плану, ребята предвкушали окончание операции и отдых на Большой земле. Однако Сергея третий день волновали нехорошие предчувствия, он с утра не находил себе места, раз за разом проверяя все возможные пути подхода и отступления.
– Накаркал, – вырвалось у него, когда на перевале появилась группа вооружённых ружьями мужчин.
Издалека не была видна одежда, но характерные силуэты ружей за плечами различались довольно отчётливо, без всякого бинокля.
– Руслан, взгляни на них зорким глазом, – показал своему помощнику на перевал Кожин, не сомневаясь, что Руслан рассмотрит любые подробности лучше всякой подзорной трубы. Зрение оперативника отличалось фантастической зоркостью.