РИЛ принимал у себя драконьего посла. Драконы жили тысячелетиями на другом континенте и не особенно часто посещали людской-эльфийский, но любопытные и любознательные люди уж очень сильно интересовались способностями и возможностями драконов. Способность драконов из двуногих и двуруких, выглядевших вполне по-человечески, мгновенно стать гигантами с пастью, лапами и крыльями вызывала самое пристальное внимание людей.
При встрече с драконами люди гибли не всегда, точнее, не гибли, если люди не приставали с разговорами и расспросами. Но это же люди! И отгоняли их драконы, пугали, слегка поджигали, шипели. И что? И ничего. Липли. Лезли. Даже на каких-то уродливых приспособлениях пытались переплыть океан. Иногда удавалось. Чем закончилось? Суррогатами. Так назвали первых выживших детей, которые появились от драконов и людей.
Из тысяч контактов (ну как контактов? – соитий) порой один-два человечков, лезущих со своей любовью не к тем, всё же выживало. Какого неладного человеческие женщины очаровывались драконами и уходили с ними, драконы долго понять не могли. Женщины гибли, не выдерживая хмурого драконьего характера, который поначалу казался загадочным и привлекательным. Чахли, грустили, отказывались есть. Иногда бросали своих избранников и возвращались домой. Но и там тосковали по своим безрадостным драконам-избранникам и тоже умирали.
А человеческие мужчины, восхищенные молчаливостью драконих, постепенно чувствовали себя не вполне их спутниками. Казалось, что драконихи вообще не замечали, что живут с человеком. Было несколько случаев, когда мужчины бросались убить свою дракониху, молча сидящую за столом или возлежащую в саду. В секунду драконихи меняли человеческий облик на драконий и просто раздавливали своим весом взбунтовавшегося спутника. Спутника, а не мужа. Ни драконьи, ни человеческие законы такие союзы не называли браком или семьей. РИЛ, проводя дознание по таким случаям всегда удивлялся: что тянет людей к драконам? Зачем? Если нет ни одного случая, прожила пара «долго и счастливо»?
Но иногда все же рождались дети. Многие дети просто гибли в первые часы жизни, будучи нежизнеспособными уродами. После рождения таких детей союзы практически сразу распадались. Эти умирающие плоды были столь отвратительны обоим родителям, что находиться дальше вместе было слишком тяжело. Каждый раз, изучая такие доклады, верховный маг империи, РИЛ, пытался понять, что же толкает людей на такие союзы. Империя им, конечно, им рада, но никогда не подталкивала людей к этому. Почему рада? Да потому, что по законам Мироздания за всякое горе есть оплата и компенсация. Так устроена жизнь. Так живет и сам РИЛ, постоянно принося жертвы, чтобы оставаться верховным магом и боевым магом без ограничений. За это «без ограничений» он платит единственным, что соразмерно, – добровольными и жесткими самоограничениями.
По этим же самым законам Сущего и Мирозданья, законам прошлого, настоящего и будущего в парах драконов и людей, редко, исключительно редко рождался драконий суррогат – жизнеспособный человечек, который не мог обращаться в громадину, парящую в небе, клыкастую такую и зубастую. Тем не менее, каждый суррогат был крупным и сильным. Быстро рос. Быстро учился. Никогда не болел. Такой ребенок был так красив, что даже чванливые эльфы признавали это. Вот такие суррогаты, что женщины, что мужчины, считались настоящим чудом и даром всему людскому населению. Даром, оплаченным множеством страданий. Для людей все законы такие: хочешь что-то получить – что-то отдай!
Суррогаты становились приближенными императоров, несли самую престижную государственную службу и заключали самые выгодные браки империи. Увы, у суррогатов редко было много потомков. Сегодня в империи живы только восемнадцать суррогатов, они родили только шестнадцать потомков, один из них – верховный маг, внук дракона и дальний потомок украденной эльфийки, племянник императора РИЛ.
Послу драконов РИЛ сулит дары и преференции. Нужно от драконьего мира просто вернуть суррогатов, которые рождались на драконьем континенте. Ну есть же. Знает же и император людей, и Старший дракон, что живут несколько суррогатов среди драконов. Бродят по Драконьей пустоши (какая пустошь?! – горы, леса, ручьи). Им там не место.
Драконий посол – та еще радость. «Драконам практически ничего не нужно от людей. Это людям нужно. А драконам помогать людям нет никакой нужды» – вот и вся драконья политическая платформа. Хочешь – ешь ее с мясом, хочешь – пей с вином. Чудище клыкастое, если обернется. Наглая человеческая морда, если сидит на балконе дворца императора и ест груши, запивая грушевым же вином. Сок раскушенных плодов падает на полотняные штаны господина посла, на крепкий обнаженный торс. Вот ведь – специально же оделся абы как, даже рубаху и обувь не надел, и выпачкался – «смотри мол, жалкий потомок дракона, какие мы дикари, смотри, человеческий льер, смотри и психуй, чихал я, посол драконов, на человеческого выродка, хоть он и племянник императора. Лю-диш-ки!»