Перед рыцарем без всяких сложностей и экивоков зять императора поставил задачу: "Моя жена хочет родить от тебя". Драконий сын изумляться и противиться не стал. А что противиться? С молодых ногтей знал, что суррогаты, как он, настоящий капитал империи. А то, что его в качестве племенного присмотрела сама сестра императора, так и ладно. Синие глаза Лааду - верный признак императорской семьи, коли присмотрели что для себя, то обязательно возьмут. Уж точно лучше быть фаворитом стройной блондинки из императорской семьи, чем неизвестно еще какой дочери или жены знатного льера с неизвестно какой степенью кривобокости или хромоногости. О таких ситуациях молодой суррогат слышал не раз. Правда, рождение детей не гарантировано.
Вечером Лааду встретила драконьего сына в дверях супружеской спальни. Залюбовалась молодым рыцарем мужа. Подошла, обняла обеими ладонями голову. «Всё так просто? Животные отношения?» – мелькнуло в голове у суррогата. Просто – непросто, да только Лааду и ее гость просидели до утра в глубоких деревянных стульях с высокими спинками и подлокотниками друг напротив друга.
Она рассказала молодому рыцарю с дерзким взглядом о всех своих мечтах: о каком браке мечтала, что хотела сделать в детстве для императорской семьи, как ждала рождения своих дочерей, как планирует устроить их браки. Лааду говорила, что ее муж – ее союзник, и никакого пренебрежения в адрес мужа она не потерпит от того, кто пользуется его (мужа) правом на ее тело. Драконий сын приложился щекой к тыльной стороне ладони Лааду и сказал, что не посмел бы проявить неуважение к зятю императора. Сам в этот момент почувствовал, что вся дерзость уходит, остается только понимание, что нет ничего в жизни простого и легкого, нет ничего ложно-сложного. Он спросил – каков будет его статус при императорской семье? Будет ли он иметь возможность, если ребенок всё же родится, видеть хотя бы изредка малыша.
- Возможность для сына дракона – это то, чего у него больше всего, больше, чем у других льеров империи. Но я не просто женщина, которая своими детьми, обустраивает свое положение. Я – часть императорской семьи. Твой ребенок будет также не простым человеком. А значит, с тебя, меня и с него – особый спрос. Мы оба с тобой – часть императорской сокровищницы. Мой муж – нет. Но все же, выставлять его на потеху не дам, все равно не дам. Ты же будешь при дворе и будешь видеть своего ребенка каждый день.
Наверное, с этого разговора, с этой бессонной и бесстрастной ночи, суррогат не мечтал ни о какой другой женщине.
- Я не знаю, есть ли ты у меня, Лааду, но я у тебя – есть.
На рассвете младший рыцарь мужа Лааду покинул спальню сестры императора. Следующей ночью у Лааду появился любовник. В отличие от блондина мужа и блондинки жены – темноволосый и смуглый, темноглазый. Крупный, крепкий. Воин. Воин на поле битвы и пленник в спальне сестры императора. Пленник и завоеватель одновременно. Наутро она подала жестом сигнал мужу, что супружеская измена состоялась, что она просит мужа ее не посещать, не мешать возможной со временем беременности от ценного для империи суррогата.
Задача рождения ребенка была уже выполнена, но сын дракона остался навсегда третьим участником брака. Он, как и обещано, рядом со своим господином и его супругой, со своим сыном. Карьера его шла быстро в гору, как всегда и бывает с суррогатами – самые высокопоставленные должности в меру заслуг перед империей. Он не мог стать только императором, да, пожалуй, еще тем, кем стал его сын – верховным магом. Чтобы стать императором, нужно было родиться в императорской семье. Чтобы стать верховным магом, нужно было родиться с уникальным талантом видеть невидимое, слушать неслышимое, преобразовывать материю и энергию. В то же время опередить суррогату в службе двору законного супруга своей Лааду было и можно, и нужно.
РИЛ – единственный сын в семье Лааду. Империя скрыть странный союз сестры императора и приметного императорского племянника не могла – уж слишком приметная внешность с эдакой «драконинкой», уж сильно похож на родного отца. Темноволосый, профиль точно отцовский. Походка, жесты. Охо-хо. От матери только императорский цвет глаз, да еще более светлая кожа, чем у родного отца. Но и сказать что-либо открыто никто не смеет. Зять императора стал называть РИЛа сыном (кто ж о таком удачном сыне не мечтает?), выказывать такое почтение и обожание, что сам порой забывал, чей мальчик. Император часто, глядя на РИЛа, задумывался, а не найти ли ему женщину-суррогата для рождения наследника? Не нашел. Слишком мало было их в империи, а те, что были, ребенка родить уже не могли из-за возраста.