Из-за большой изрезанности границ создавалось впечатление, что война идет просто всюду. Если тысячелетие назад войны ограничивались четкой линией столкновений (чаще всего в долине Замерзших Слез), то сейчас – сплошная неразбериха, усилившаяся при искажении географии в момент катастрофы. Между морями Сладким и Соленым тонкой линией растянулись сотни людей и эльфов, порой между ними возникали такие значительные расстояния-дыры, что казалось – нет никакой войны, все тихо, как в столетнем перемирии прошлых лет. Но немного сдвинься в сторону – перед тобой все ужасы смерти. Несколько появлений верховного мага в этих местах поселили чувство ирреальности в Натана.
Выход на территорию Сладкого моря был сделан ранним утром. Три шага в портал, и ноги великана – верховного мага стоят в лагере людей. Вокруг звенящая тишина. Птицы поют. Для Натана пение птиц и война – совершенно несовместимые ранее явления. Но именно война, тишина, птицы. РИЛ проверил людей – живы и здоровы. Хотел выдохнуть – нужно искать следующую группу. Сразу же свист стрел. У ног верховного мага упали, не успев охнуть, три человека. Три стрелы. Исключительная меткость. Четвертая стрела зависла в воздухе перед грудью РИЛа, остановленная его сторожевой меткой. Врага не видно. Смерть из ниоткуда. Может, враг сидит в укрытии, может, умчал на эльфийском коне… РИЛ бросился искать – пусто. Значит, эльфы, нанесшие удар, покинули место.
РИЛ отправил магов уровня среднего и выше проверять метки, ставить защиты, проверять прилежащие территории. Повседневные заботы съедали всё время. А между тем, было необходимо решать еще множество новых вопросов, возникших сразу после трагедии на озере. Полностью непонятно, как поменялась местность, насколько шире или уже стали реки. Что делать с новыми людьми?
Всю жестокость многолетней войны подчеркивали множественные столкновения людей и эльфов. Неопределенность территорий после искажения географии приводила к тому, что можно было ехать из одного «своего» поселения в другое и тут же стать участником боевых действий. Каждый житель империи практически не расставался с тяжелым оружием, оно хорошо помогало буквально разбрасывать легковесных эльфов. Прямо пропорционально с учащением столкновений росла и взаимная ненависть и нетерпимость. Раздражало всё, всё поднимало желание бить и крушить. В поселении льера ДИ как-то повариха с сыном вынесли пироги, чтобы накрыть стол для мастеровых из ткацкого цеха. Навстречу им вышли три эльфа, явно израненные и потрепанные где-то недалеко произошедшим боем. Как правило, в таких ситуациях эльфы просто сбегали. Самое худшее, что они делали – отнимали часть пирогов. Незачем всё оставлять врагу в лице людей. А потом эльфы, подлечивая свои раны, ели пироги и ругали кухню людей – и начинка-то плохо приготовлена, и тесто не пропечено. Ругали, даже если всё приготовлено отлично. Хвалить неумех-людей и их работу было просто глупо. Люди назначены быть неуклюжими и неумелыми. Всегда.
Но не в этот раз. В этот раз раненный эльф ударил по рукам повариху, и большой поднос с пирогами, сложенными в несколько ярусов, упал, рассыпая по земле еду.
Повариха замахнулась подносом, а поваренок подхватил с земли какой-то камень. Завязалась потасовка, в которой эльфы и люди забыли все старые привычки и запреты. Эльфы били женщину и ребенка. Немыслимо! Ребенок бил то камнями, то упавшими на землю пирогами эльфов. Люди, с таким уважением всегда относившиеся к еде, особенно, если в ней присутствовал хлеб, били врага хлебом. Возможно, если бы у эльфов было оружие, то и оно бы пошло в ход. Но стрелы давно закончились, еще до встречи с поварихой. Легкие эльфийские мечи были поломаны на поле предыдущего столкновения. Выбежавшие ткачи схватили эльфов, когда те уже были готовы бить электрическими разрядами. Несколько всполохов эльфийской магии все же было, но столь сталь слабые и незначительные, что это не имело большого значения.
Туго связанные жесткими веревками эльфы были заперты в одну из небольших каменных ниш подвала дома льера ДИ. Эльфийские фигуры смотрелись как нечто искусственно приукрашенное, что-то излишнее: слишком стройные, слишком плечистые, слишком тонкокостные. Эльфы были избиты, помяты, изранены. Но густые длинные волосы оставались чистыми. С одежды из шелка грязь ссыпалась, а руки и лица очищались, будто и не запекалась на них только что кровь от ран, будто и не втаптывали их в глинистую почву двора. Люди и эльфы бросали друг на друга яростные взгляды. Раздражало всё. Раздражало людей то, что эльфы обломками мечей не зарезали мать-повариху и ее ребенка, и то, что грязь не налипла на их руки.