«Ждет меня с огненным шествием[1]… Здравствуй, мое сумасшествие! – подумал Натан. – Не зря тревожились мои родители. Смогу ли я в таком состоянии продолжать работать? Как я буду выполнять задачи своей лаборатории, если не могу воспринимать мой мир? Если мне видятся эти персонажи безумия? Доигрался с нерешаемыми задачами, прокачал мышление своих сотрудников – ай, да Натан, ай да, сукин сын![2]!» Натан не знал, плыть ли ему по течению событий, картин и мыслей или мобилизовать свой интеллектуальный ресурс и пытаться куда-либо «вырулить» в своем сознании. Не тут-то было.
Восходящее солнце высвечивало массовую гибель с бесцеремонной и отвратительной правдивостью. Соратники по оружию и соавторы исследований, те, с кем переживали радости и печали, лежали разобранными в клочья. Вперемешку с ними находились контуженные падением, созданных ветровыми воронками. Переломанные руки и ноги, разбитые головы. Люди в одеждах мира Натана были многочисленны. Они были разбросаны по лагерю людей и широкой полосой тянулись к лагерю эльфов.
РИЛ, конечно, владел целительской магией, но практически никогда на нее не тратился – целителей много, а боевой маг его уровня – один единственный. Натан пытался убедить оказывать помощь пострадавшим, но, когда был задан вопрос: "А если нападения, а я пуст?" – отступил. Потянулся к сознанию и резервам РИЛа, Натан понял, что уже было много израсходовано в эту ночь. Пусть такой расход и не проблема, всегда маг может из любого пространства собирать еще, но само состояние мага значение имеет.
Ни из ближайших поселений, ни из дворца не приходило никакой помощи и никаких известий. По этой причине, все, кто понемногу приходил в себя, пытались упорядочить ситуацию в лагере. А Натан и РИЛ вполне согласованно друг с другом руководили людьми из разных миров, изумлявшимися новыми очертаниями знакомого им лидера. Самих же математика и мага приятно утешало, что практически все решения их совпадали; самокопание отложить на попозже; осмотреться и собрать максимум информации – сейчас; определить опасное и безопасное – в приоритете. Работала хорошая привычка: обязательно давать четкие и понятные распоряжения – это поможет растерянным людям быстрее приходить в себя. Всех живых нужно отделить от всех мертвых. Распределить помощь лекарей…
Обладая раскрывшимся друг для друга общим знанием, они оба показывали друг другу, что оба опасались нападения из лагеря эльфов. Но эльфы и сами находились в растерянности. Будучи тесно связанными со всеми природными явлениями, они раньше людей прочувствовали изменения в самом состоянии земли, деревьев, воздуха. Самым неприятным была неведомость этих изменений и некая их необычность, непредсказуемость. Король эльфов, сильный и опытный маг, мог со всей уверенностью сказать, что это несколько иная планета и несколько иной мир. Дать ему четкую характеристику он не мог.
Первое, что он точно почувствовал, что этот новый мир поделен на эльфов и неэльфов. Еще до полуночи мир был: эльфы, драконы, оборотни, суррогаты, люди, животные, где в понимании эльфов от первых до последних убывала значимость для их самих же эльфов. В этой картинке эльфы были естественные правители. А все остальные существовали, чтобы создавать для эльфов комфорт. Большие и неуютные драконы могли порой выполнять приказы эльфов, но из-за этой самой «неуютности» жили другом континенте почти замкнуто. Оборотни – хорошие слуги, но как-то нестабильные. Их суррогаты с людьми, хоть и получше людей, драконов и оборотней, все не так хороши, как эльфы. Но главное, суррогаты – это мерзость, генетическое преступление людей, покушение на чистоту крови. Люди – почти животные, с низменными привычками. Их дело – хорошо дрессироваться и служить эльфам. Все паскудство, которое они творят, пытаясь стать умнее и сильнее, да еще и похоть эта их поганая – заслуживают только смерти.
Этот мир, в котором были такие правила, больше не существует. Если уничтожить всех людей, то сразу драконы и оборотни станут просто животными, не только не способными обернуться людьми, а неразумными, скотом. Два или даже три материка, заселенные только животными. Значит, нужно сохранить немного людей живыми, вернув их в статус слуг. Пусть живут. Вот этими мыслями король и решил поделиться сегодня с советом.