РИЛ знает, что на поле битвы нужно приходить не только во всеоружии, но и во все-информированности. Пришлось отвлечься. Глаза верховного мага покраснели от постоянного недосыпания. Он за эти несколько дней стал с лица, посуровел. Непрекращающийся удар по нервной системе Натана истощает физические ресурсы обоих. Они согласовали, что нужно хотя бы немного отдохнуть, а получится ли – неизвестно. Ночью еще нужно и ритуал по набору энергии выдержать. Верховный маг делает всё, чтобы поддержать математика. Обещает всё – вот устраним угрозу, вот придем к миру, вот обязательно завтра победим. Натан почти согласен. Жестокость, в которой он пребывает эту неделю, давно приняла смертельные для него дозы. Жив исключительно благодаря силам РИЛа.
РИЛ устало закрыл глаза. Минутка отдыха, бесценная минутка. Когда победа так близка и так вероятна, наступает запредельная усталость. Появилось желание просто плыть по течению событий, перестать думать, сравнивать, планировать. Всплывает желание довериться своим рефлексам и опыту, перестать сопротивляться жизни и врагу. Пусть всё случится само собой, пусть будет так должно. А потом выплывают сомнения: действительно ли я могу? Действительно ли всё сложится само, без моих усилий, так, как должно? А устраивает ли меня то, что должно быть?
РИЛ понимает, что, если кого-то и называют волевым и решительным, собранным и победоносным, это не значит, что нет внутри сомнений и колебаний. Просто эти колебания, поиск, постоянную самопроверку никто не видит. Сейчас РИЛ лишен этой возможности – скрыть свои колебания, свою усталость, свои сомнения. Неожиданно именно способность сомневаться и проверять себя находит у Натана подлинную поддержку в решимости. Натан принимает эту способность колебаться как точку равновесия, как знак стабильности и способности достигать истинности.
Верховный маг пробрасывает портал, нужно узнать, кто же жив из тех, кого оплакали родные. Натан-РИЛ выполнит три шага: первый – в портал, второй – в портале, третий – из портала. И вот он уже стоит в лесу, где остановились дозорные. На охапке сухого хвороста, на расстеленном плаще лежит израненный льер. На лице запекшаяся кровь, неестественно вывернуты руки. Один глаз оплыл от отека. РИЛ узнал. Льер МОНОР, приславший страшное письмо о гибели своего поместья и близлежащего поселения. Для верховного мага неожиданно то, что поместье льера МОНОРа и настоящее его место нахождения сильно разделены в пространстве.
Глядя на болезненные реакции обнаруженного, РИЛ решил не сберегать свои силы и использовать лекарскую магию. Он не любит этот вид магии, совершенно обязательный к обучению и усвоению каждого мага. Абсолютно любой маг получает такой навык, у кого-то он лучше, у кого-то хуже. Для РИЛа нет ограничений довести любой навык до совершенства, но выбор у него другой. В сознание мага втекает сознание Натана: «Ты мог бы быть и целителем без ограничений?». «Конечно». Другого ответа верховного мага и быть не может.
Льер МОНОР получил порцию обезболивания, выносливости, улучшения кровообращения, выравнивания суставов. Он может говорить, хотя полное восстановление – дело длительной и тщательной работы мага, специализирующегося на лекарском деле.
- Льер, почему ты оказался так далеко от своего поместья, как ты смог переместиться так далеко?
- Я был здесь во время сопровождения провизии в поместье. Мы везли для армии.
- А как же ты письмо о нападении мне прислал?
- Не писал писем.
- Как не писал?
- Так. Выехал из поместья, забрал провизию. Отправился назад в поместье.
- Я получил сообщение, что поселение и поместье уничтожены, вместе с людьми…
- Не писал.
- Что ты умираешь.
- Не писал.
- Да что происходит-то?!
В тёмном лесу близится ночь. Под высоко поднятыми стволами деревьев человеческого леса кронами уже темно. Нет в человеческом лесу такого количества светлячков, чтобы видеть дорожки и ночью. А звёзды и луна лес не просвечивают так, как в эльфийском, где и деревья растут реже, и стволы деревьев светлее, и светлячков полно. Нужно быстрее возвращаться во дворец. Но Натан-РИЛ выкраивает одну минуту, чтобы лечь спиной на землю и посмотреть в небо. Позже РИЛ не мог объяснить, для чего он это сделал. Может, эту минуту он уступил Натану. Для того, чтобы он мог пережить это острое чувство - «звёздное небо надо мной и моральный закон во мне»[1].