— Это с самого начала было ясно.
Де'Уннеро наконец перестал расхаживать взад-вперед и остановился перед Эйдрианом, глядя прямо ему в лицо.
— Совсем скоро ты станешь во главе абеликанской церкви, — сказал король.
— Я уже, можно считать, сделал это, — с вызовом заявил монах. — Санта-Мер-Абель ныне в полной изоляции; ни одно южное аббатство не поддерживает более Фио Бурэя. Он обречен, хотя Санта-Мер-Абель еще и не пало.
— В таком случае, приветствую тебя, отец-настоятель Де'Уннеро, — улыбнулся Эйдриан. — Может, стоит провести официальную церемонию возведения тебя в эту должность еще до похода на Санта-Мер-Абель?
Монах слегка задумался, после чего решительно кивнул.
— Расскажи мне, какой ты видишь подвластную себе новую церковь. Насколько я понимаю, ты не поддерживаешь канонизации святого Эвелина.
— Нет, разумеется.
— И ты собираешься сделать так, чтобы магическими камнями владели исключительно монахи, причем не одобряешь использование их силы для помощи простому люду?
— Без сомнения, — отозвался Де'Уннеро. — За время твоего отсутствия братья изъяли у жителей Палмариса множество магических камней. В страну уже возвращаются старые порядки, когда церковь стояла выше простого народа. Однако тебе и самому известно обо всем этом. Зачем ты спрашиваешь?
Король вперил в монаха долгий, пристальный взгляд.
— Я отослал Садью в Чейзвинд Мэнор, — без обиняков заявил он. — Там она и останется. Со мной.
Де'Уннеро стоял, тяжело дыша, прищурив глаза и непроизвольно сжав кулаки.
— Вообще-то я могу вернуть ее тебе, отказавшись от каких-либо притязаний на эту женщину. Но только при условии, что ты по доброй воле откажешься от другой награды, которой так страстно домогаешься.
— Выбирай выражения, — угрожающе произнес монах.
Эйдриан встал с кресла, подошел к камину и демонстративно повернулся к Де'Уннеро спиной, показывая, что ничуть не боится его.
— Теперь я во всех отношениях выше тебя, и ты знаешь это. Ты желаешь получить абеликанский орден? Я отдаю его тебе. — Он снова повернулся лицом к монаху. — Тебе одному. Не правда ли, я очень кстати отослал аббата Олина на юг?
— В обмен отбирая у меня подругу?
— Я не брал ничего, что мне не было предложено, — сказал король.
Де'Уннеро рванулся вперед, словно собираясь наброситься на него, но в последний момент сдержался.
Эйдриан даже не шелохнулся.
— Пусть Садья станет королевой Хонсе-Бира, — сказал он. — Она, как тебе прекрасно известно, страстно желает этого. Почему бы и нет? У меня свое королевство, а тебе я даю твое. Какая жизнь будет у Садьи рядом с тобой? Кем она станет? Твоей тайной супругой? И все братья и даже крестьяне будут презрительно перешептываться у вас за спиной? Разве это жизнь для женщины столь яркой?
Судя по виду дрожащего от бешенства Де'Уннеро, эти слова ничуть не успокоили монаха.
— Но самое главное — это не твой выбор, — продолжал Эйдриан. — И не мой. Это выбор Садьи, и только ее одной. Я прошу — отпусти ее и не преследуй. Храни в памяти счастливые времена, когда она была рядом, но осознай наконец истину: твое нынешнее положение несовместимо с ней. Нельзя руководить церковью, пытаясь вернуть ей прежний облик и былую славу, если имеешь жену и не скрываешь этого! Будь благоразумен, друг мой! Ты оказался в крайне щекотливом положении. Не станешь же ты рисковать всем, чтобы удержать Садью?
— А если стану?
— Тогда я скорее договорюсь с Фио Бурэем, чем доверю руководство церковью Хонсе-Бира такому глупцу, — отрезал король. — Это не пустая угроза, Маркало Де'Уннеро. Ты желаешь получить церковь, и я готов отдать ее тебе. Однако если ты не поставишь превыше всего свой долг, то и Санта-Мер-Абель тебе не видать!
Произнося эти слова, Эйдриан надвигался на монаха, и теперь они едва не соприкасались лбами.
— Подумай хорошенько. Выбор за тобой.
Он видел ненависть в глазах Де'Уннеро, как тот ни старался ее скрыть; дрожащие руки выдавали желание монаха вцепиться в горло сопернику.
Однако молодой король знал, что тот не бросится на него, потому что понимал, что творится в глубине души Маркало Де'Уннеро.
Санта-Мер-Абель — вот кто его истинная невеста.
ГЛАВА 32
ПЕРВЫЙ УДАР