«Он расправился с пятью мирмидами и залил Моск ядовитым газом, прикончив наших слуг, — прошелестел ментальный голос. — Он убил нашего эмиссара на северном острове. Он находился среди тех, кто вырезал Круги и все их войско. Этот дикарь опасен!»
Голос, невыразительный, как шипенье змеи, принадлежал желтокожему. Злобен и осторожен, решил священник, соприкоснувшись на мгновенье с его разумом.
«Мы все опасны, Ариман, — откликнулся Локи. — В Теоне слизнякам не место. Этот дикарь убивает с легкостью… Так что же тут плохого?»
«Ничего, — подумал Иеро, — если смерть настигнет злобных тварей вроде вас». Он не дал этой мысли вырваться наружу. Тревога за Альдо и Гимпа терзала его сердце, лицо умирающего Сигурда маячило перед ним, взывая к мщению, и пальцы сами собой легли на рукоять меча. Он не сомневался, что в рукопашной схватке убьет всех четверых; карлик и женщина — не в счет, а Локи и желтокожий Ариман не выглядели могучими воинами.
Пальцы его разжались. Здесь властвовал не меч, а сила мысли.
«Ри Ма прав, он слишком дикий, — торопливой глуховатой дробью раскатились слова карлика. — Я бы скормил его муравьям, но не сразу, не сразу… Почему бы нам не развлечься? Пусть берет свою отточенную железку и бьется с ними один на один. Думаю, шестой или седьмой его прикончит».
«Это глупо, Нерг, — возразил желтокожий. — Лучше отправить его в лаборатории и вырастить клон бойцов, умелых и послушных воинов. А прототип хранить в гибернаторе. Конечно, расчлененным».
«Не раньше, чем я наиграюсь с ним, — прозвенела мысль Кали, смуглой красавицы. — Как-никак, пять убитых мирмидонов, не считая всего остального… Сильный мужчина! Такие мне еще не попадались!»
«Возможно, я учту ваши мнения. — Откинувшись в кресле, Локи оглядел священника с головы до ног, будто прикидывая, на что тот годен. — Возможно… Но лишь в том случае, если мы снова вытянули пустышку».
«В четвертый раз за последние двести лет», — невозмутимо констатировал узкоглазый Ариман.
Слушая их речи и размышляя над своей судьбой, Иеро с осторожностью охотника, что скрадывает редкостную дичь, касался их ментальных аур. Исследование было, разумеется, поверхностным, неполным, но кое о чем он догадался: эти люди не питали симпатий друг к другу. Ненависти, впрочем, тоже; видимо, главным в их отношениях были скрытая неприязнь и чувство усталости, копившейся много лет — или, быть может, столетий. Однако — что казалось поразительным — усталость и неприязнь не исключали доверия. Несокрушимого и полного, какое существует лишь между людьми, объединенными общей целью.
Странный союз!
Но думать об этом не время, решил священник, исподволь готовясь к схватке. Мечом ли, мыслью, но он попробует одолеть Нечистого! Это намерение зрело и крепло в нем с каждой минутой.
Он впился взглядом в бездонные глаза Локи.
«Ты не ответил на мой вопрос. Где два человека, что были со мной? Куда вы их дели? Я хочу их видеть!»
«Снова торопишься, священник… Ну, что ж, отвечу: оба в Питомнике, так что не стоит о них беспокоиться. — Сидевший на троне повел рукой, будто отметая все заботы и тревоги. — Может быть, я верну их тебе на какое-то время, чтоб ты проделал с ними пару опытов. Только будь поаккуратнее со стариком, он — хайлендер, как мы с Ри Ма, слишком редкостный мутант, чтоб уничтожить его без досконального изучения. Ну, а другой твой приятель, Гимп, нам тоже пригодится в качестве шута. Он так уродлив и уморителен! Пусть развлекает нас».
«Урод у вас уже есть», — откликнулся Иеро, шагнул к трону и, призвав на помощь Господа, нанес удар.
Атака его была стремительной и внезапной; только скорость и неожиданность давали шансы на успех. Локи вздрогнул и скорчился в своем кресле, запрокидывая голову, трое остальных оцепенели, будто пораженные молнией. Зрачки крючконосого закатились, губы начали синеть; сжимая его в незримых тисках, Иеро пытался добраться до центров, что регулировали дыхание. То был самый надежный путь к победе — две-три минуты без воздуха, и противник мертв.
Если Нечистому нужен воздух… Если он все-таки был человеком, а не демоном…
Кто-то зашевелился за спиной Иеро, и священник, вспомнив о Девятом и не отвлекаясь от борьбы, нанес короткий резкий мысленный удар. Грохот упавшего тела подтвердил, что цель поражена; одновременно ему показалось, что головы сидевших в креслах окутывает серебристый блеск, словно над ними загорались невесомые, подрагивающие в воздухе нимбы. Не придавая этому значения, он продолжал ломать ментальным тараном защиту Локи; ему казалось, что еще мгновенье, и охранительный барьер падет, стены цитадели рухнут, и безжизненное тело свесится с кресла.
Скорее! Прикончить главаря, потом заняться остальными… Их сила не так велика, как у Локи, им не удастся устоять… Стиснув от напряжения челюсти, Иеро сделал еще один шаг вперед, всматриваясь в тускнеющие глаза крючконосого; тот вытянул руку с растопыренной пятерней, как бы желая оттолкнуть неумолимого врага, и трое сидевших по обе стороны синхронно повторили этот жест.
Алая вспышка! Будто снаряд, начиненный порохом, взорвался под черепом священника, лишая воли и атакующего порыва. Он увидел, как сияющий туман окутывает противников, и как из этой серебристой мглы встает гигантская призрачная тень; ее очертания были смутными, словно размытыми ветром, и веяло от нее леденящим холодом и смрадным дыханием преисподней.
Теряя сознание, он услышал громоподобный рык — не ментальный голос, а пригибавшие к полу звуки, что складывались в слова на его родном языке:
— Неплохо, тварь! Пожалуй, ты тот, кого мы ждали! Иди, учись и докажи, что ты достоин слить свою силу с нашей! И если это произойдет, ты разделишь с нами дар бессмертия и власти. Иди!
Иеро почувствовал, как против собственной воли поворачивается к выходу, как ноги несут его из зала, а ураган, ревущий за спиной, подталкивает и давит, вышвыривая прочь. Он споткнулся, чьи-то руки поддержали его, и в следующий миг вселенная утонула в непроницаемой тьме.
Мерно рокотали волны, алый шелк вечерней зари полыхал над морем, и высоко-высоко в темнеющих небесах горела первая звезда — будто рубин в королевской диадеме, сотканной из туч и света заходящего солнца.
Иеро приподнялся на локте и вытер холодный пот со лба. Голова еще кружилась, взгляд туманила полупрозрачная дымка, но все же он разглядел сквозь нее бледную физиономию Девятого. Тот сидел на прибрежном камне и тоже потирал лоб. Губы его страдальчески кривились.
— Ты сильно ударил меня, господин… Зачем? Поверь, я тебе не враг…
— Ты — тот, кто ты есть, — пробормотал священник. — Глаза и уши своего владыки…
— Не так. Не совсем так, — донеслось вместе с дуновением ветра.
Этот порыв освежил Иеро; он попытался разобраться с непослушными руками и ногами и сесть в рыхлом теплом песке. Через минуту-другую зрение восстановилось, под черепом перестало гудеть, но горечь поражения терзала его сердце.
Нерадивый ученик, которого высекли и выбросили за дверь…
— Что это было? Что случилось со мной? — хрипло вымолвил он, адресуя эти вопросы то ли себе самому, то ли ветру, гнавшему тучи и волны. Ветер, пронзительно свистнув, принес ответ Девятого:
— Ты испытал мощь Теона, господин.
— Теон? Что такое этот проклятый Теон?
— Очень древнее слово, немного измененное. На каком-то забытом языке пантеон означал собрание богов… Наши владыки — всего лишь люди, но когда разумы их соединяются в Слиянии и мощь многократно растет, они подобны богам. Никто не в силах бороться с ними!
— Разумы их соединяются и мощь растет… — повторил Иеро, отряхивая песок с одежды. Давняя картина предстала перед ним: мрачные своды огромной, полной неведомых механизмов пещеры, зыбкий силуэт Дома, застывшие воины Нечистого и группа фигур в черных плащах, сблизивших покрытые капюшонами головы. Объединившись, темные мастера сражались с Домом, и монстр не мог их победить! Значит, они владели техникой слияния разумов… пусть делали это не с таким искусством и необоримой силой, как Теон, но все же, все же…