Первая совместная драка произошла у них спустя почти год. Они торчали на школьном дворе учебного заведения рядом со своим — оно было похуже, там не платили денег за обучение, кое-где отваливалась штукатурка, но всё равно Лёхе там внезапно понравилось.
Туда-то и заявились три крупных мужика. Егор тут же напрягся, ткнул не до конца признанного друга в плечо и хотел свалить, но убежать не получилось. Спасли, пожалуй, какая-то железяка, которую Лёха успел подобрать, и нож, который успел выхватить Егор у упавшего от удара не-друга мужика. Они и сами получили тумаков, но свалить потом смогли. Бежали долго, не оглядываясь, тело болело, воздух заканчивался.
— Ты где так научился... Э, погоди, чё ты делаешь?
— Отцу звоню.
Они залетели в какой-то незнакомый двор.
— Охуел?! — Егор вырвал смартфон из рук. — Щас! Нахрена?!
— Ну так… Нападение же…
Лёха откровенно растерялся, не понимая реакции. В его голове всё просто: опасность — нужно звонить либо в полицию, либо сразу отцу. Он так говорил.
— Да какое, нахер, нападение?! Вообще дурной?! Ты хоть знаешь, кто это был? Это по мою душу приходили, так что не парься…
— Знаешь что? — посерьёзнел Лёха, забирая у друга телефон и убирая его в карман. — Выкладывай. Вообще всё выкладывай. И почему побитый ходишь, и почему прогуливаешь иногда.
Егор сам не понял, почему рассказал. Может, сильно его поразило, как мальчишка отправил в отключку здорового бойца маленькой железной балкой, может, ещё что-то. Рассказывал настороженно и не всё, изучая реакцию. Сначала, что вляпался в криминальную историю случайно, потом признался, что всегда в ней и жил, а затем и вовсе, в открытую — оружие помогаю продавать друзьям, хоть вяжи! Про мать не сказал только.
— Вот оно как, — выслушав, хмыкнул Лёха. — И чего ты боялся? Мне-то какая разница? Не убейся только, да и всё. Если я сын прокуроров, — зазвучала даже обида, — это ещё не значит, что я стукач. Понял? Друг я тебе или кто?
— Друг, — подтвердил Егор и пошёл за другом дальше, по пути завязывая новый разговор о подробностях.
А потом стало совсем просто. Лёха слушал истории Егора, пока никого не было рядом, выпросил у отца возможность ходить пешком, делая часть домашки между уроками, и теперь у друзей было на двадцать минут больше. Они пёрлись вместе до угла, на котором расходились, пожав друг другу руки. Лёху потом ждали тренировочный зал, выкрики наставника и восторг, никак не проходящий.
Он находил искусство меча незаслуженно забытым. Во-первых — опасно для врага, во-вторых — если полуторник лёгкий, им можно выделываться и крутить, красуясь. Но это пока наставник не видит — иначе выдаст люлей.
Несостыковки с родителями начались примерно тогда же. Отец прознал о дружбе с Егором, был жуткий скандал, по итогу которого Лёхе категорически запретили это продолжать.
— Его семья на учёте стоит! — кричала мать. — Мать сидела, отца убили на разборках! Они преступники, и он тоже будет! Лёша, зачем тебе это?
Лёха сидел пристыженный, опустив голову, и считал про себя до сотни. Какая разница, какая у него семья? Какая разница, что он помогает матери — всё-таки позже признался — с продажей оружия? Егор сам по себе хороший парень, верный друг и однозначно никогда не бросит в беде. Для Лёхи это был как дважды два — точно такая же истина, непоколебимая и настойчивая. Его друг не предаст, не подставит, даже если подставлять было не в чем, и самое плохое, что с Лёхой случалось после той драки, — совершенно вылетевшая из головы домашка по алгебре. Он жил размеренно, слушался родителей в меру — как и любой пацан его возраста, слушал криминальные истории и поражался, как Егор всё это вывозит на хрупких плечах.
А он просто привык. Всегда дома была накурено, периодически раскиданы бутылки. Мать не старалась даже поддерживать порядок, ненавидела Егора первые три года жизни, открыто признавалась, что порывалась убить, но потом что-то ёкнуло. Своего отца он не знал — убили до рождения. Прекрасно, зато знал другое — его не планировали, не хотели, но он всё равно появился на чёртов свет, чем пошатнул положение матери в преступных кругах.
— Егор, блять! — крикнула она из коридора. — Где тебя черти носят?!
— Да иду я, — ворчливо откликнулся мальчик, с сожалением закрывая вкладку с астрономией, и потащился к женщине. Привычно поднял ящик, толкнул ногой уже открытую дверь квартиры и осторожно спустился вниз. У самого подъезда стояла дорогая машина, а рядом курил сурового вида черноглазый мужчина. Вроде неприметный, но взгляд всё равно цеплялся, настораживался. Заметив мальчишку, мужчина затянулся в последний раз, выкинул сигарету в сторону и открыл багажник.