Потом, конечно, пошёл и купил новый. Нужно было быть на связи, но от этого стало ещё более паршиво. После заседания все пошло кувырком. Откуда-то повылазили толи псевдо-активисты, то ли активисты нормальные, менты начали беспределить потише, но явно затаили злобу.
Лёха и сам не понимал, почему внезапно решил отправится к ней. Тепла, наверное, захотелось. Простого и человеческого. Он по чёрному, хоть и по дружески, завидовал Ворону, у которого такое тепло всегда было рядом, а потом сам этой зависти и стыдился. Но стыд лучше, чем ненависть — так решил Алексей и выбрал первое. Со вторым по отношению к себе каши совсем не сваришь.
Парадная со сломанным домофоном — достаточно было посильнее рвануть дверь на себя, чтобы магнитный замок отошёл. Вглядываясь в блеклые номера квартир, Лёха взбежал на третий этаж, нашёл нужный, замер на пару мгновений с занесённым пальцем над звонком, а потом нажал.
Катя услышала звонок в дверь и удивилась — кого это могло принести? Сегодня её отправили домой, просто по хорошему расположению духа мамочки, и Катя с удовольствием устроилась у плиты, замесила тесто, разложила вишнёвое варенье — после смерти мамы она упорно готовила его сама, хотя его уже почти никто не ел. А теперь, вытирая муку об фартук, бросилась к двери, глянула в глазок.
— Кто там?
И открыла, не дождавшись ответа. Лёха. Тот Лёха, которого она звала, а он на неё ворчал. Катя улыбнулась гостю, метнулась за тапочками.
— Привет, ты проходи, — смущённо предложила она и как будто даже зарозовела. — Ты вовремя, первая партия уже почти готова. — Снова метнулась на кухню и спросила уже оттуда, — Тебе чай или кофе?
Алкоголь не предлагала — на работе он её так достал, что порой начинало от него тошнить. Не как обычно тошнит от алкоголя, а просто, от одного запаха спирта.
Алексей зашёл, рассеяно оглядываясь, отказался то тапочек — просто скинул ботинки, стащил с себя куртку и прошёл так. Пахло вкусно, но как-будто не знакомо.
— Чай, наверное.
А вот Лёху уже тошнило от кофе. Слишком много он его потреблял последнюю неделю. И вроде спать совершенно не хочется, а потом уже заснуть не возможно. Может поэтому Алиса и советовала ему сходить и, хотя бы, просто прогуляться? В зеркало он себя видел редко.
— У тебя уютно.
Он просочился следом на тесную кухню, по привычке хотел опереться на что-нибудь, но ничего вменяемого для этого не обнаружил и просто опустился на табуретку. Были какие-то толи небольшие шкафчики, то ли комоды, но слишком уж хлипкие на вид — Леха боялся, что просто развалятся под ним
Катя достала один из маленьких чайничков, коих было огромное количество. В чае она разбиралась плохо, выбора в магазинах практически не было, но она купила все самые лучшие и пила их по очереди. Лёхе она налила зелёный, с заменителем лайма. Вытащила из старенькой духовки готовые румяные пирожки, выложила на тарелку.
— Кушай, — предложила она, а в глазах горели задорные искорки — ей очень хотелось услышать, что она хорошо готовит. — Ты выглядишь ужасно уставшим.
Это его ни к чему не обязывало, но Катя хотела бы послушать, что же с этим человеком творится. Он привлекал её, как огонь привлекает бабочек, и больше, чем его огонь, её восхищал оттенок тёмной стали, мелькающий во взгляде.
Она закинула в духовку следующую партию, выставила таймер и присела напротив, налив чаю и себе. Дома она была совсем скромной, не накрашенной, не наглой, не хитрой — ей так это всё опостылело! — а обычной девушкой с русой косой на плече.
— Я раздала листовки всем, кому могла, — серьёзно проговорила она. — У вас получилось?
— Спасибо. Не в обиду, Кать, но кусок в глотку не лезет... А на счёт листовок — вроде да. По крайней мере, Алиску отбили, — Леха помрачнел, — Теперь нужно решить вопрос с Ташей.
У него до сих пор в голове не укладывалось — прошло два дня, а от нациков ни слуху ни духу. Единственное, на что Алексей надеялся — если её убьют, обязательно сделают так, чтобы они об этом узнали. А раз так — Ташка пока была живой, скорее всего испуганной, отчаявшейся, но живой. Это было главным.
— Раз не знаешь, значит хреновый у нас вышел общественный резонанс, — Леха ухмыльнулся, отпил чай, выдыхая. Горячий, странный, но приятный на вкус.