Два человека сливались в горе, и уже успели забыть, что такое радость.
Пока Алиса рыдала, Ворон хотел тоже. Дышал неровно, в груди болело, но слёз не было совсем. Всё равно что-то держало, вбитое тяжёлой рукой отца, советами чужих людей: «Мальчики не плачут». Мальчики плачут только на холодном полу от дикой боли, когда их никто не видит, а рядом с родными и близкими смотрят пустым взглядом на грязные стены коридора, комнаты и подмечают всё... даже лежащий на полу шприц.
Алиса плакала, потом потихоньку затихла. Когда пальцы уже не так цеплялись за куртку, Ворон мягко её отстранил, зашёл в комнату, ногой в кроссовке со всей дури вжал шприц в пол, пока тот не треснул, не рассыпался кусочками пластика.
— Я потом помою у тебя пол, — совершенно серьёзно проговорил он. Кажется, с того обещания после смерти Дикого, он так и не смог больше ни разу нормально пошутить. Как отрезало. — Можешь больше не пытаться мне доказывать, что любить тебя — херовая идея. Не поверю, поняла?
Алиса кивнула, всхлипнула, растерла по щекам слезы и встряхнула себя.
— Я давно поняла, что это бесполезно. Поехали к ребятам или хочешь остаться?
Ей сейчас было все равно. От побега больше ничего не осталось, только желание. Да и то слабо затухало под тяжёлым взглядом. Алиса только сейчас, после этого самого хруста, осознавала, что не было такого исхода, который она себе придумала.
Просто бывших — не бывает. А еще наркоманы всегда все знают сами.
— Если можешь, то поехали, — Ворон волновался и за остальных тоже, но только если с Алисой всё точно было в порядке. — Эти пидарасы Толика заказали, — поделился мрачно. — Я разобрался, но это можно использовать для убеждения людей в том, что никаких методов пидарасы не гнушаются. Я хочу организовать большой митинг на дворцовой площади... в память об Актёре. И прочих убитых. Ты за? — её одобрение сейчас было ему чертовски важно. Единственная путеводная звезда цвета крови, мерцающая, словно призрак, но всегда светящая только ему.
— За. И за поехали, и за митинг. Но вместо второго я бы разнесла что-нибудь государственное из гранатомета...
Даже доли сарказма в голосе услышать было нельзя. Алиса накинула кожанку, быстро зашнуровала грины и еще раз посмотрела на Ворона.
— Но кто мне дал, правда?
Ворон даже смог улыбнуться, засунув глубоко в многострадальную задницу мысль о том, что за такое Ташу точно пришлют по кусочкам.
— Как только у меня появится лишний гранатомёт, я отдам его тебе. Что угодно тебе дам. Но пока могу только пиздюлей.
Алиса хмыкнула, погасила свет и шутливо вытолкала пернатого из квартиры. Почему-то другого ответа и не ждала.
Глава 17
Звонок в дверь оборвал разговор. Все резко заткнулись, тревожно переглянусь. Звонок повторился.
— Я открою, — нахмурившись, Алиса поднялась с места, крадущимися движениями направилась в коридор. Глазка не было, девушка сняла с предохранителя захваченный с гостинной ствол, — с оружием сейчас никто не расставался.
— Кому чего надо? — настороженно спросила она.
— Алис? — раздалось дрожащее, неуверенное за дверью. У Касты перехватило дыхание.
— Народ! — только позвала она, судорожно поворачивая замок, распахнула дверь. Сначала увидела Ташу, обнимающую себя за плечи — живую, побитую, затравленную Ташку, а потом и её спутника. Рослый парень мгновенно изменился в лице и кинулся вниз по лестнице, — Стой, сука!
Отпихнув подругу в сторону, девушка выскочила в подъезд за провожатым — как была, босая, даже не зашипела, когда в ногу вонзилось что-то острое. Мысли о выстреле даже не было. Каста отбросила ствол ещё при рывке — парень совершенно точно нужен был живым. Холодный кафель обжигал стопы, но его она всё-таки настигла лестничным пролетом ниже, схватила за шиворот и дёрнула в сторону, об стену. Видимо, от шока он поддался, завалился и оказался зажат коленом на ступенях.
Подлетел Лёха, помог ей скрутить его и взашей потащил шипящего человека в квартиру.
Изабель тем временем завела Ташку в дом — на кухню, усадила на стул. Девушку не трясло, она только натягивала рукава толстовки по самые пальцы, смотрела перед собой полными слез глазами. Только поджатые губы дёргались, напрягалась тонкая шея и она никак не могла поверить в происходящее. Что её правда привезли домой, как сказали, а не выбросили на вечерней трассе ради развлечения.