— Кошмары — это страхи нашего подсознания. А его можно чистить.
Ташка усмехнулась.
— Если да, то почисти моё, пожалуйста. Основательно так. Набело.
— Чтобы ты стала безвольным овощем? — Доктор осуждающе взглянул на неё. — Нельзя. Но я сделаю по-своему. Надеюсь, сегодня ты будешь спать спокойно. Не обещаю, но очень постараюсь.
Двор, в который они зашли, чтобы сократить дорогу, был неплохо освещен. Работали все лампы над подъездами — редкость для такого района.
— Спасибо. Даже если не получится — всё равно спасибо.
Доктор только кивнул и внезапно замер, насторожившись. Тревога появилась совершенно внезапно, на ровном месте, а затем справа, на парковке, зажглись фары машины.
— Идём. Быстро! — процедил он, подталкивая ничего не понимающую Ташу в спину, — и не оглядывайся.
Его всегда нервировали подобные ситуации, а тут почему-то стало почти страшно. Док успел даже подзабыть, каково это чувство, как оно прожигает насквозь всё тело и старается вытеснить все мысли.
— Что такое?
— Иди, — повторил Док, краем глаза заметил движение по правую сторону и резко вильнул влево, утаскивая за собой Ташку. Нога заныла сильнее, Доктор стиснул зубы, больше опираясь на трость.
— Эй, девушка! Куда вы так торопитесь?! — раздалось где-то позади похабное и противное. Таша сглотнула, огромными глазами глядя на своего спутника.
— Звони ребятам. Сейчас же!
Она послушно полезла за мобильником, стараясь побыстрее нарисовать нехитрый графический ключ. Свет экрана ослепил, Доктор обернулся. Три силуэта шли за ними.
Когда внезапно прямо перед ними вынырнул ещё один, Таша уже нажала кнопку вызова, но было поздно.
— Беги! — крикнул Доктор, резким, заученным движением вскидывая трость, замахиваясь, и даже успел ударить, а Ташка сорвалась с места беспокойной птицей и понеслась в темноту.
Небольшой рычажок нашарить под загибом было несложно, а выхватить тонкий, игольчатой формы клинок — того проще. Доктор бросился на силуэт, метя в район сердца, попал, хоть и зашипел, когда его схватили за волосы. Отпустили довольно быстро. Потом обернулся и тут же получив в лоб чьим-то кулаком.
«Мрази, блять! Мелкая!»
Он бы устоял, обязательно устоял, если бы их было меньше. Ещё одного Док успел полоснуть, судя по глухому стону, а затем его повалили, наступили на руку, вынуждая выпустить оружие из рук, но клинка там уже не было. Доктору очень хотелось жить, и, когда он понял, что победы не светит, выбросил в кусты. Может, желания искать у ублюдков не будет. Попытался дёрнуться, но вторую руку тоже прижали, свободными оставались только ноги.
— Ну чё, инвалид? Песенка спета?
Сдаваться Доктор не планировал. Он опять брыкнулся, даже достал до кого-то ногами, но особого эффекта это не возымело.
— Какого хрена вам надо?!
— Того самого, — гоготнул мужской голос. — Лежи, не рыпайся. Иначе пришьём. Ты нам нахер не сдался.
Но ярость уже заполняла собой всё, вытесняя страх. Доку хотелось рвать и метать, хотелось подняться, наконец вырваться, потому что того хотел Зверь. Тот самый Гнев — праведный, способный подарить силу.
Запястье ужасно ныло, но всё же не так сильно, как душа.
— Пусти меня, сука! — Доктор рванулся, освобождаясь каким-то неведомым для себя образом, развернулся, чтобы ударить, но только сам нарвался. Теперь лежал, вжатый в грязь лицом, шумно дышал, а руку пронзила ещё большая боль. Он засипел.
— Док! Помогите!
Ташкин визг раздался не так уж и далеко. Доктор похолодел, чувствуя, как немеют конечности. Один из силуэтов наклонился к самому уху, дохнуло зловонием. «Чтоб у тебя все зубы нахер повыпадали!» — подумал он, подкрепляя слова чем-то более существенным, чем просто желанием.
— Бабу мы забираем, понял? Потом всё поймете. Всё, валим.
Едва его отпустили, он выждал несколько секунд, потом подорвался, бросился на спину одному из них, захватывая за шею, вдавливая кадык настолько, насколько это было возможно, но его отбросили, словно игрушку. Первый удар пришелся в живот. Доктор сжался, стараясь защитить голову, лежал, иногда вскрикивал, и даже не понял, когда новые порции были прекратились. Встать было сложно, почти невозможно, но он поднялся. Опёрся на руку, стоял так, на коленях, опустив голову, и ни о чём не думал. Гнев и Злость заполняли нутро, нашёптывали, что нужно подняться, бежать, но Доктор не мог. Проклятая нога совершенно отказывалась подчиняться приказам хозяина, и он злился ещё сильнее, уже на себя.