Рыцарь хотел было что-то сказать, однако остановился на полуслове и прочистив горло попросил у хозяина указать ему его комнату.
— К слову, как именно послание попало к тебе, Рыцарь? — спросил патер.
— О, это было замечательное приключение. Дело в том, что Феллех ночью прибежал ко мне и сообщил, что Ее высочество собирается сделать глупость, после чего Эйнару могут даже повесить. Я быстро собрался и поспешил во дворец. Разумеется, мне пришлось опасаться и прятаться от стражи. Наряд шута быстро исправил ситуацию, — он рассмеялся. — В комнате королевы я увидел лишь труп. Алая кровь успела обагрить всю постель, а Эйнара сидела отрешенно в углу. При виде меня она расплакалась и побежала к балкону. Мне удалось вовремя ее поймать, пока она не совершила еще большую глупость. В конце концов мне удалось уговорить Эйнару, сказав, что я был на стороне Тэ’маэиира, и не причиню ей вреда. Саварос, бывший капитан стражи и вассал Старого короля, согласился на мой безумный план.
— Что за план, Рыцарь?
— Мне пришла в голову мысль, что мы могли бы воспользоваться шатким положением дел между Меревиром и Шакалами и... наши воины, переодетые в Воинов Оазиса ''украли'' королеву. Тем самым ее не могли обвинить в смерти Гатигеза.
— Мы поняли, что вы любите авантюры, Рыцарь, но как именно вы достали послание первостепенной важности Меревиру?
Рыцарь немного замялся, однако быстро взял себя в руки и продолжил:
— Я хотел обчистить этого честолюбивого индюка и потому решил пошарить в его покоях.
Патер и Ромман ошарашенно молчали, но Рыцарь добавил:
— Ничего там не нашел, кроме пары панталон и иссохшей розы. Зато я обнаружил скрытую дверь, ведущую в темные подземелья Старой Цитадели. Меня там чуть не убили ловушки и лучники Тайной стражи и Давгар был среди них. Было тяжело перебить всех натренированных и крепких солдат этого ублюдка, но я всех уложил. Ну, кроме самого Давгара. Он сбежал.
Я сразу счел, что это место таило большие секреты, чем казалось на первый взгляд. Мне повезло и мои навыки не подвели: я прошел по старому тоннелю, про который нам рассказывал Гивис, тот самый старый и скучный профессор. Там я обнаружил тайник, в самом конце коридора была дверь. Ловушек я сумел избежать. Но на обратном пути меня ждал сюрприз: Давгар и пятьдесят его соратников. Меня спасла лишь суматоха и прибежавшие разведчики Тайной Стражи.
— Но как вы поняли, что письмо может значить что-то важное?
— Потому, что оно было спрятано в сундуке. Там была печать богов Квалха — рука Матери Ханга...
— Тайный символ Первых завоевателей-меревирцев.
— Именно, кроме письма там ничего не было, значит, это что-то важное для королевства.
— Большое спасибо, Рыцарь, что ваши приключения и авантюризм принесли свои плоды!
— О, не издевайтесь надо мной, милый патер! Вы же знаете, я чту последние указания моего дражайшего отца и сделал бы все что угодно для нашего дела.
Ромман осторожно всмотрелся в глаза Рыцаря и сказал:
— Скоро ваша верность может нам понадобиться.
Опочивальня Рыцаря была скромной. Скрипучая дубовая кровать, которому было больше лет, чем самому дому. Он разделся и лег осторожно, чтобы боль не резала тело, пронзая от поясницы к лопаткам. Временами подпевал под нос забавную народную песенку и вздыхал. Дорога его действительно утомила и его поясница затекла от долгого сидения на седле.
Стоит закрыть глаза, как он видел разные сны. Страшные и беспокойные. Иногда в видениях мелькала та самая девушка из леса, просящая его локоны. Иногда в них мелькало лицо его грозного отца, который говорил: ''Ты разочаровал меня, Ранован!''
Он ворочался и пот стекал ручьем с его лица.
— Я вряд ли смогу поспать.
Он решил, что небольшая прогулка ему не повредит. Тем более, близ к старой башне текла речка, а за нею был лес, где росли венирумы, из которых делали лечебные припарки. Он натянул на себя штаны и спустился вниз.
Он вдохнул свежий ночной воздух и заулыбался. Подошел к привязанной у забора лошади и увидев ее спящей, решил не будить. Осторожно перелез через западный забор и оказался с противоположной стороны сарая.
Он решил, что это была не кладовая, а что-то ему незнакомое: ведь там было одно окно — маленькое , он взглянул внутрь и не нашел для себя ничего интересного.
— Явно то, что принадлежит сыну Роммана.
Вальяжно, вразвалочку шел к реке, вдыхая аромат полевых цветов и наслаждаясь красотой леса. Вода в реке была холодной. Когда Рыцарь осторожно опустил руки в воду, то холод пробрал до костей пальцев. Он хотел было посидеть и отдохнуть, как завидел издалека у леса силуэт. Незаметно пробрался в небольшое поле и проследил за человеком, который сидел, рассматривая что-то в земле.
— Что-то ищешь, парень? — обратился он к человеку.
Тот обернулся и Рыцарь признал в нем Томаса, сына Роммана.
—А, это вы, Рыцарь. Я потерял тут свой грифель. Писал кое-что.
Томас вернулся к своему делу и Рыцарь подошел к нему вплотную.
— Твой отец будет волноваться о тебе. Он говорил о твоем отбытии вместе с Мелвином, — Рыцарь сорвал и засунул в рот травинку, принимаясь разглядывать окружающую поляну.
— Какая бабочка! Она светится! Это что-то волшебное, — Рыцарь восхищенно уставился на лунного мотылька и раскрыл ладонь, чтобы поймать ее.
— Лунный мотылек — необычный вид. Такие не водятся в наших краях, обычно. Странно, ведь они не живут нигде, кроме Жемчужных островов, — Томас задумался на секунду, а затем принялся что-то писать.
— Ты похож на своего отца. Я помню, как он сидел и корпел над книгами и каким-то свитками, пытаясь разобрать квалхские письмена, — Рыцарь призадумался и погрузился в воспоминания. — Я был мелким тогда, отец постоянно утверждал, что таких людей как Ромман мало, а если я не буду поступать в семинарию и учить науку, то буду чистить обувь аристократов, — он немного помолчал, а затем добавил:
— Мой отец восхищался твоим.
Томас живо заинтересовался и спросил:
— Отец мало рассказывает о своей жизни при семинарии, когда он еще был патером. Почему он ушел оттуда, полагаю, вы можете знать?
Рыцарь без промедления ответил:
— Он влюбился. По-моему, очевидно. Даже такие рассудительные и ученые люди как Ромман могут потерять голову, завидев хорошенькую девушку, — Рыцарь улыбнулся одними губами и закинул руки за голову.
— Я думаю, что тебе стоит чаще бывать в городе. Знаешь, молодым людям важно общаться с кем-то, кроме стариков и служителей.
Томас вздохнул и еле слышно прошептал:
— Я всю жизнь стремился к семинарии. Не думаю, что мне по душе в обществе.
Рыцарь мечтательно проговорил:
— Поверь, просто ты не видел Королевский город. Там мед, таверны, женщины… Я часто путешествовал и бывал даже в дальних землях, но Ра’тира’Р — это нечто. Он может и совсем грязный, и бедный, но это одна его часть. Город ведь большой: туда стекаются купцы из Меревира и других стран; есть рынки и театры. Даже библиотеки и лаборатории.
Томаса это заинтересовало и он воскликнул:
— Я слышал, что в той лаборатории служит сам Мефе Бреск! — глаза Томаса горели восхищением, — хотел бы почитать его труды.
— Парень, я знать не знаю кто такой Броск, но говорю тебе, города лучше нигде не сыщешь!