— Нет, — сказала фрекен, — если ты присмотришь немного за Юлиусом, я пойду туда и покончу с этим!
Она немного принарядилась и пошла.
Ей повезло, и она застала директора на большой веранде; он пришел в восторг, громогласно приветствовал ее и сказал:
— Андресен хочет получить разрешение повидаться с вами; ведь он был когда-то вашим шефом, не правда ли? Сюда, фрекен!
Она его остановила:
— Нет, спасибо, я хочу кое о чем с вами поговорить. Мне прислали вот этот счет.
Адвокат Руппрехт надел пенсне и стал читать:
— Ну, что же? — нерешительно сказал он. Фрекен:
— По вашему распоряжению мне прислали этот счет?
— Ошибка! — сказал адвокат.
— Если хотите, я заплачу за свой обед. Тогда адвокат закричал:
— О, этого нельзя выдержать, здесь делают так много глупостей. Ошибка, фрекен!
— И я так думала. Потому что, ведь вы могли получить то, что вам следовало, продав его вещи.
— Что касается его вещей… но не будем говорить об этом… вещи его забрали власти. Но… действительно хорошо, что я получил этот счет и могу задержать его, теперь он мой, — сказал он, сунув его к себе в карман. — Но как это вы хоть одну минутку могли допустить, что санатория Торахус может послать его вам!.. Кстати: когда же вы вернетесь к нам и будете жить у нас, фрекен д'Эспар? Нам положительно не достает вас, и мы не будем больше посылать вам сумасшедших счетов, я буду следить за этим. Комната ваша будет готова.
Сердечность эта смягчила фрекен д'Эспар. Ее не легко было обмануть. Конечно, адвокат знал о счете и о том, что он был послан, но этому она и не удивлялась; главное было то, что она сберегла деньги.
— Благодарю вас, — сказала она, — я должна жить там, где живу.
Адвокат:
— Некоторые из ваших друзей здесь; фрекен Эллингсен не приехала, и ректор Оливер уехал, но Бертельсен с супругою здесь, — да, вы, вероятно, не видели еще молодоженов? Фрекен Эллингсен пишет, что она приедет попозже, она ведь не может приехать, пока другие здесь… вы понимаете? Но зато приезжает композитор Эйде, вы его знаете, Сельмер Эйде, пианист? Он уже закончил свое музыкальное образование в Париже, и мы счастливы, что к зиме он вернется к нам и будет развлекать наших гостей. Потом у нас новый инженер, спортсмен до мозга костей, новый доктор, его-то вы знаете, новая публика, прекрасные молодые люди. А вы видели, что мы строимся, расширяем помещение? — О, мы сделаем Торахус показательной санаторией! Угадайте, во сколько оценили нашу санаторию в страховом обществе? Вы не угадаете: в сто тысяч! Теперь мы прилагаем все усилия, чтобы провести сюда воду и свет…
Адвокат продолжал болтать и высчитывать; он был занят исключительно этим, но все-таки не забыл послать девушку за Андресеном:
— Вы должны разрешить господину Андресену повидаться с вами, фрекен! Он хотел пойти к вам на сэтер, но я не знал, примете ли вы его.
Пришел Андресен. Что ему так настоятельно нужно было? Хотел снова засадить ее за пишущую машинку?
Толстый, с жидкими волосами, господин, очень бледный и очень тучный, он приехал специально за тем чтобы пить целебную воду Торахуса и пройти курс лечения; на лице у него успели уже повиснуть мешки после того, как он спустил жир. Он был очень любезен, но фрекен хорошо заметила, как его разочаровал ее вид. О, она была далеко не та, что раньше! И вдруг ее словно молния пронзила: ей захотелось домой, к ребенку, к крошке Юлиусу, сейчас же домой!
Он:
— С тех пор, как я приехал сюда, я хотел повидаться с вами.
Она:
— Очень любезно с вашей стороны!
— Хорошо ли вам живется, фрекен д'Эспар? У нас дома, в деле много новых служащих; когда будете в городе, обязательно загляните к нам.
Болтовня, болтовня! Совсем не то бывало в прежние дни, в конторе, когда этот самый господин, под предлогом, что хочет видеть, что она написала, прижимался к ней головою и, как сумасшедший, целовал ее. Нет, теперь ему ничего не нужно было от нее, когда он увидел ее, он охладел. Он держался с достоинством, дал почувствовать, что он ее прежний шеф, и был снисходительно любезен:
— Мне представляется бесконечно далеким то время, когда вы были у нас. Давайте-ка, вспомним: были уже тогда изобретены пишущие машины и стальные перья?
Фрекен очень смеялась этой шутке и поддержала разговор. Но когда он захотел продолжать беседу об этой давно прошедшей жизни у машинки, почти позабытой ею, ей сделалось невыносимо скучно и она нисколько не рассердилась, когда Андресен поднялся, чтобы любезно проститься с нею:
— Не забывайте вашего французского языка, фрекен д'Эспар. Вас заместитель далеко не такой дока в этом, как вы, но у него другие достоинства. Итак, до свидания. Приятно было повидаться с вами и узнать, что вам хорошо живется.