Она не могла постоянно сидеть у себя в комнате, а куда же было ей идти? К ректору, и опять к ректору. Конечно. Это не хуже, чем всякая другая скука. Немного новых гостей было в санатории; адвокат говорил неправду, рассказывая, что собираются приехать очень многие; он сильно рекламировал санаторию в газетах, указывая, что окружающие горы представляют много удобных мест для лыжного спорта и для катания на коньках, и описывал вообще жизнь на свежем воздухе; это привлекло только несколько юнцов в коротких штанах и с дерзкой речью; впрочем, приехал также один молодой журналист, который собирался писать корреспонденции о жизни в рождественское время в горах. Никто не представлял никакого интереса для фрекен д'Эспар; Бертельсен не занимался ею, с фру Рубен она никогда не водила компании, фрекен Эллингсен куда-то исчезла. Так что только и оставалось, что сэтер и Даниэль.
В рождественский вечер фрекен д'Эспар сбегала на минутку к своему милому и подарила ему крупную красную ассигнацию, а Марте, занимавшейся у него хозяйством — желтую, и оба они очень обрадовались, бурно выражая свою радость; они захотели купить на эти деньги великолепные вещи на память. Моментально заработала дельная голова Даниэля: он купит лошадь. Непременно сделает это. Он хотел пойти уже на второй день рождества и посмотреть у Гельмера, своего друга, маленькую трехлетку.
О, неспроста хотел Даниэль купить коня среди зимы, тогда можно подешевле достать его; ведь к этому времени в усадьбах всегда уже не хватает корма, а у Даниэля был корм еще с тех пор, как он осенью продал своего большого быка.
Когда на святках фрекен опять пошла на сэтер, — к Даниэлю, его, как раз, не было дома: покупал лошадь; уже несколько дней был он занят этим делом и еще не сторговался. Таковы всегда покупки лошадей. Фрекен не могла его ждать, она вернулась в санаторию и к ректору Оливеру.
Доктор, инженер и адвокат вернулись из своей экспедиции; доктор, как всегда, был весел:
— У нас будет свет, не правда ли, господин инженер? Свет будет в Торахусе, в каждом окне. Когда мы взберемся на «вышку», то увидим на земле небо, усеянное звездами.
Доктор всегда невероятно мил.
— Я, к сожалению, уже недолго останусь здесь, — ответила фрекен, — и при мне не будет еще электрического освещения.
— Что? Вы покидаете нас? — спросил адвокат. — Мне это очень неприятно.
— Это нам всем неприятно, — сказал доктор.
Ректор Оливер кивнул головою и согласился с высказанным мнением.
— Долго жить здесь дорого для меня, — пояснила фрекен, — после Нового года я переезжаю.
— Назад, в Христианию, или?..
— Нет, к Даниэлю, на сэтер.
Все молчали, как немые.
— Может ли это быть? — спросил доктор.
— Почему же нет? Я займу там целую пристройку, а еду буду получать в изобилии.
Первым овладел собою адвокат:
— Вот как, фрекен! Но, в таком случае, вы останетесь здесь, на горе, и, если вам захочется перемены, то милости просим опять к нам.
Тут подошел Бертельсен. В стороне, в углу сидел Рууд и читал газету; он, может быть, и не интересовался совсем тем, что говорилось в кампании, а, может быть, слышал каждое слово. Рууд был так задумчив и молчалив. Бертельсен был недоволен, почему пошли к горным источникам без него, ведь у него здесь были интересы, которые он должен оберегать.
— Откуда возьмут они деньги на электрическое освещение? — злорадно спросил он.
— Есть только один путь, — сказал адвокат. — Вы поможете, другие помогут. Остановки из-за денег не будет.
— Я не буду больше помогать, — сказал Бертельсен, — достаточно с меня. Мне навязали здесь стипендиата, который очень дорого стоит мне, и здесь же я вынужден был взять большую партию акций. Дальше я не иду.
Адвокат сказал сдержанно и любезно:
— Это было досадно. Но не желаете ли вы продать акции?
— Господь знает, что желаю. Дайте мне покупателя.
Адвокат медленно спросил:
— А акции при вас?
— Здесь? Нет, — отвечал, слегка удивленный тоном адвоката, Бертельсен. — Но здесь, вероятно, и покупателя нет,
— Есть, вам не придется искать его.
— Да-а, — сказал Бертельсен. — Конечно, у меня нет с собою акций. В моем несгораемом шкафу много бумаг, не могу же я все их таскать с собою.
— Вы можете потребовать, чтобы вам прислали их.
— Понятно, — сказал Бертельсен, — это я могу. Но ведь это не к спеху. Теперь я здесь только для того, чтобы отпраздновать рождество.