Оглядевшись, она заметила сияющее отверстие в стене, через которое они заглядывали в берлогу снаружи. Сердце ее бешено стучало от страха — ей было неприятно находиться в замкнутом пространстве в окружении чужих и непонятных предметов. Однако здесь приятно пахло травами и оленьим мясом, и после едкой вони металлической птицы эти запахи показались Каллик особенно успокаивающими.
— Нужно торопиться, — прошептала Луса. — Как бы плосколицые не застали нас тут!
Каллик затравленно оглянулась на открытую дверь. Любой проходящий мимо плосколицый мог заметить ее и заподозрить неладное! Пересилив себя, она пошла за Лусой туда, где лежал Уджурак. Здесь было очень тесно, потому что кругом громоздились вещи плосколицего. Каллик врезалась боком в какую-то деревянную плиту, стоявшую на четырех шатких ножках, и оттуда с грохотом свалилась непонятная белая круглая штуковина. Упав на пол, она разбилась на мелкие осколки, которые разлетелись по углам берлоги. Каллик обмерла от ужаса, но никто не прибежал на этот грохот, и ей удалось добраться до Уджурака, больше ничего не повалив по пути.
«Какой же он маленький!» — подумала Каллик, и ее сердце сжалось при виде тощего плосколицего детеныша, укутанного в шкуры. Лицо у Уджурака было совсем белое, только на щеках горели красные пятна, а прядки спутанной шерсти в беспорядке лежали на вспотевшем лбу. Но дышал он ровно, и сон его был глубоким и спокойным.
— Как ты думаешь, у него хватит сил уйти с нами? — шепотом спросила Каллик у Лусы.
— Должно хватить, — отрезала Луса, встряхивая Уджурака за плечо. — Уджурак! Просыпайся! Нужно уходить отсюда.
Уджурак сонно заворчал и, не открывая глаз, глубже зарылся в шкуры.
— Уджурак! — снова пихнула его Луса. — Просыпайся!
На этот раз Уджурак открыл глаза. Несколько мгновений он удивленно смотрел на Лусу и Каллик, словно не узнавая их.
«Он нас забыл!» — в отчаянии подумала Каллик.
Но тут взгляд Уджурака потеплел, он протянул руку, зарылся пальцами в пушистую шерсть Лусы и что-то залепетал на смешном языке плосколицых. Голос у него был хриплым, и Каллик поняла, что ему больно говорить.
«Он больше не может разговаривать с нами! — догадалась она. — Неужели он совсем не понимает, что мы говорим?»
— Ты помнишь, где ты? — спросила Луса. — Ты в берлоге плосколицего, неподалеку от оленьей тропы!
Уджурак непонимающе уставился на нее. Луса с отчаянием посмотрела на Каллик, а потом снова заговорила, не в силах поверить в то, что теперь они с Уджураком говорят на разных языках и не понимают друг друга.
— Сюда прилетела металлическая птица. Из нее вылезли какие-то плосколицые, и теперь они все забрались в большую берлогу и о чем-то разговаривают!
— Мы должны скорее уходить, — добавила Каллик, с трудом подавляя подступающий страх. — Тут что-то затевается, и оставаться здесь больше небезопасно!
Уджурак сел, растерянно переводя взгляд с Лусы на Каллик и обратно. Лицо его прояснилось, и он обратился к ним на медвежьем языке. Его голос звучал так хрипло, что они с трудом разобрали слова:
— Да. Я помню.
Пошатываясь от слабости, Уджурак встал и подошел к огню, где на деревянной конструкции висели какие-то шкуры. Он медленно натянул на себя одну из них — она оказалась велика, поэтому Уджураку пришлось ее подвернуть, чтобы не запутаться. Каллик заметила, что Уджурак сунул что-то маленькое в складку своей шкуры.
— Зачем ему вещи плосколицых? — спросила она у Лусы. — Почему он просто не превратится в медведя?
— Может быть, у него нет на это сил? — шепотом ответила Луса. — Если так, то он правильно сделал, что закутался в эти шкуры!
Уджурак снова повернулся к постели, стащил с нее одну из шкур и накинул на плечи. Потом медленно, пошатываясь, подошел к двери и выглянул наружу.
Каллик подошла к нему и увидела, как Уджурак вытаращил глаза при виде металлической птицы. Из большой берлоги все еще доносились голоса. Уджурак кивнул в ту сторону и вопросительно посмотрел на медведиц.
— Это там?
— Да, — нетерпеливо ответила Луса. — Идем скорее, пока они не прибежали сюда и не поймали нас! — Она пихнула Уджурака носом.
Уджурак молча вышел из берлоги и пошел вперед, неслышно переступая голыми розовыми лапами.
— Наконец-то! — процедила Луса, поворачиваясь в сторону долины. — Скорее!
Но Уджурак не пошел за ней. Вместо этого он побрел вдоль стоящих в ряд берлог и остановился перед самой большой, в которой проходило собрание. Здесь он наклонился к двери и некоторое время прислушивался.